Про Северную Луговую деву, красивую, с длинной черной косой. Она этой косой приманивала доверчивых мужиков, заставляла влюбиться в себя… Чуть ли не до смерти. Правда, Полина другие слова говорила, но суть-то одна. Это ей, типа, какая-то родня рассказывала, бабка или прабабка, я не запомнил.
А вот про черную косу и про то, что мужики сами идут на манкость девы, запомнил.
Потому что Полина в этот момент прямо через огонь на меня глянула. Коротко, но продрало морозом. Было в ее глазах что-то потустороннее, жутковатое.
Я смотрю на эту косу, а в голове слова Полины:
“Только тот, кто покажет деве, что сильнее ее, сможет ее сердце покорить… А другого она просто поманит, даст за косу подержаться, но удержать ее сложно… Вот и теряют свое счастье, думая только о себе… А потом поздно становится, и только коса, словно хвост ящерицы, в руках и остается…”
— Интересно, — прерывает мои воспоминания Серега, — а у нее реально с ногой проблема? Надо бы на нее без халата этого глянуть попристальней… И там уже решить…
— Решальщик, блять, — не выдерживаю я, почему-то наливаясь дикой злобой на вполне безобидного Кошелева, — вот она тебе практику не проставит, сразу все решения закончатся.
— Это с какого хера не проставит? — удивляется Серега.
— Потому что по ней видно: или феминистка, или просто старая дева, которая мужиков, как огня, боится. Полезешь к ней, она от страха и поиграет с твоими оценками…
— А если ей понравится? — но Серега уже отчетливо сомневается, для него оценки на первом месте всегда.
— А если нет?
Серега больше ничего не говорит, но на лаборантку смотреть прекращает.
А я поздравляю себя с мелкой дипломатической победой.
Нет, проверить-то я по-любому проверю, это без вариантов…
И, пожалуй, вне зависимости от результата, затащу в постель.
В конце практики.
Тут Бехтерева принимается что-то вещать, а я внимательно слушать, ощущая, как на душе становится легче от принятого решения.