В глубине своей никчемной душонки он был рад, что когда-то жуткий демон нижнего мира выбрал именно его, слабого и совсем не знатного хана. Целых десять лет это жуткое всесильное создание помогало ему продвигаться в иерархии Золотой Орды. А теперь беклярбек Мамай упивался своей властью. Оставалось одно – наказать русичей: намять им бока, указать им место, как побитой собаке, а затем ограбить и принудить собирать дань за десять лет вперед! От таких мыслей Мамай довольно скривился, но два войска еще не сошлись. Тонкая полоска донского поля по-прежнему разделяла противников.
«Во имя отца и сына, и святаго духа!» Молитва летела над шлемами русичей, и вдруг из глубины передового полка выехал всадник в темной накидке с православными письменами. Имя его было Пересвет. Светлым, чистым взором он смотрел на врагов и молился.
С другой стороны под крики степняков появился второй всадник – Челубей.
Взгляды противников встретились.
В этот миг над береговым лесом у реки Непрядвы появилась летящая в ступе Баба Яга. Она окинула взглядом все поле и, ухватившись за верхушку самой высокой сосны, замерла. Внутренним взором она пыталась рассмотреть самого Чернобога и его слуг.
А там, впереди, поединщики уже пустили своих коней шагом, а потом и рысью, ускоряясь и ускоряясь.
Всадники сшиблись. Копье Пересвета мгновенно стерло с лица Челубея презрительную ухмылку. Кованое острие копья пронзило ворога чуть ниже шеи, и он вылетел из седла.
Вражеское войско застыло в изумлении. А Пересвет, пронзенный Челубеем, истекая кровью и уже умирая, схватился за гриву лошади, да так и доехал верхом до русского порядка.
Ордынцы заволновались – погиб свой поединщик, а это плохая примета перед сражением.
Баба Яга закашлялась от удивления: со стороны ставки Мамая, едва касаясь невидимыми и мерзкими конечностями шлемов ордынцев, в сторону русичей устремилась хаотичная орава смертоносных, шелестящих и визжащих фурий.