В те, прежние, времена, давным-давно, темно-серый утоптанный песок часто принимал в себя жирную, пульсирующую и такую горячую кровь сакральных жертв. Невообразимые по своей жестокости ритуалы творились здесь. Теперь же все изменилось.
Давненько уже не ступала сюда нога человека. Доброго ли, злого ли, но человека. Да и зверь стороной гиблое место обойдет: не пробежит зайчишка, не напишет тонкую строчку следов рыскающая лиса. Затянуло каменную глыбу колючими вьюнами, многими слоями заплело ритуальный стол смерти.
Левее же трона и россыпей сокровищ начинался бережок бездонных топей, но Иванушка ничего этого не видел.
На отшлифованной поверхности древнего ритуального камня возлежала его Елена – обнаженная и прекрасная. В первый миг Иванушка решил, что она уже мертва, но вдруг заметил движение головы. Она посмотрела на него огромными и влажными от слез глазами, и в ее расширенных зрачках он рассмотрел мольбу о спасении.
Не колеблясь более, Иванушка переступил призрачную границу и ступил на скрипящий под ногами серый песок. Он не мог отвести взгляд от наполненных мольбами о помощи глаз девушки невероятной, сказочной красоты, его любимой Елены.
Но рядом с заклан-камнем стояла зловещая фигура в темной накидке до пят. Этот персонаж не сулил ничего хорошего. Это был враг. Но теперь рядом с княжичем не было никого, кто смог бы ему помочь.
– Кто ты? – просипел жуткий голос под балахоном. – И как ты посмел прийти сюда!
– Я пришел за своей невестой, – с твердой уверенностью в голосе ответил Иванушка жуткому незнакомцу.
– Ты сам-то кто? – медленно приближаясь к заклан-камню и отводя молот за спину на замах, спросил Иванушка с вызовом в голосе.
– Я – Дагол, отпрыск владыки, – со значением просипел балахон.