Чернобог перевел дух, откинулся на спинку трона и устало промолвил:
– А теперь и нас забудут. Мы, подобно драконам, канем в пучину без вести и там, в беспомощном бессилии растворимся в сером ничтожестве.
Туча стронулась, полыхнув заоблачной вспышкой, и возвестила:
– Я вечен! А ты умрешь. Меня будут помнить тысячелетия, а тебя нет.
– Глупец! – перебил Перуна Чернобог. – Ты ошибаешься! Тебя забудут тоже, причем раньше меня! Так же, как и тех мерзких драконов. Чуть позже, но забудут. Ты чувствуешь охватившую всех нас слабость? Ты чувствуешь это? Совсем скоро ты, громовержец, не сможешь высечь даже искры.
Чернобог замолчал, чувствуя, что малость перегнул палку, обозвав великого бога, но Перун неожиданно мирно ответил:
– Я чувствую появление нового бога. Он невероятно силен, и он не наш. Он еще не обрел полного могущества, но сила его возрастает с каждым новым верующим, с каждым приобретенным смертным.
– Так помоги же мне!
Теперь Перун не ответил.
Чернобог кашлянул, как готовящийся к ответу нерадивый ученик перед строгим экзаменатором и продолжил:
– Слушай, я тут одно дельце затеял.
Что-то в туче всколыхнулось, но ответа вновь не последовало.
Чернобог смотрел в небо, откуда начали сыпаться крупные капли дождя.
– Ну, хватит! Ты там плачешь что ли?
Чернобог с раздражением повернул голову в сторону и рассерженно поджал губы.
– Мне многого не надобно. Одной, двух прицельных молний, я думаю, будет предостаточно.
– Ты хочешь урагана?! – прогрохотало небо.
– Тьфу ты! – Чернобог криво усмехнулся. – Этак можно любое щекотливое дело испортить. Внезапного холодного дождичка и прицельного удара молнией в ключевую фигуру будет вполне достаточно. Хотя…
Чернобог задумчиво подпер левой рукой уродливый подбородок и замолчал. Ему пришла на ум шальная мысль, что если Ягода вдруг не справится, то можно и ураган напустить.
– Я согласен, – прогромыхало небо.
– Только невесту с женихом не трогай. – Чернобог почесал кадык и пояснил: – Преслава нужна мне, а Желана я ведьме пообещал. Так что придется постараться их не зацепить – прояви уж смекалку, великий бог!
– Договор! – громыхнуло поднебесье.