– Но я всю жизнь охраняла Навь, сидела у кромки и даже три века командовала в темных пространствах! Видывала я много истины своими собственными очами, но и лжи видела много. Зло бывает честнее, чем обманчивое добро.
– Да, Навь существует и создали ее сами люди, они же и смогут о ней позабыть. Уже сейчас ее почти нет – когда-нибудь Навь исчезнет совсем в пучине безверия, сменяясь на нечто иное. Истину говорю тебе, ведает бог, что позволяет людям многое, но именно они сами создают себе чертоги для наказания и поощрения и остаются там навсегда – по собственному страху, отречению либо незнанию, что можно было иначе…
Баба Яга стояла перед этим непостижимым человеком и не знала, куда девать свои натруженные некрасивые руки.
– Ты пойдешь со мной? – неожиданно спросил высокий человек."
"– Да, – очень просто ответила Яга, прерывисто вздохнула, как успокаивающийся ребенок, и добавила: – Я пойду за тобой хоть на край, хоть за край.
И они пошли по красивой ухоженной дорожке, выложенной из красного ровного кирпичика вдоль симпатичной аллеи.
Яга о чем-то спрашивала высокого человека, но затем все больше сама рассказывала, что-то говорила, пыталась объяснить, поведать сокровенное…
Мужчина молчал, внимательно слушал, но ни разу не перебил, не кивнул, не произнес ни одного словечка, ни сопровождал свои мысли поощрительными жестами – он просто молча внимал всему тому, о чем говорила эта несчастная женщина.
Кирпичная дорожка сменилась летней тропкой, которая вела мимо русских березок, сквозь разнотравье к небольшому лесному озеру, подернутому утренней дымкой. Баба Яга не заметила, что ночь уже миновала, а она по-прежнему не могла наговориться, излить душу.
Высокие ровные сосны сменили березовый колок и теперь уже они плотно окружали спокойное озеро, подходя своими стволами к самой воде. На единственной песчаной отмели их ждала весельная лодочка.
Ягуша для себя решила, что ей тут очень нравится – так красиво и спокойно вокруг. А в руках мужчины неведомым образом появилась удочка, которую он, наверное, смастерил из побегов ивняка. Он забросил крючок с наживкой в воду и стал долго ждать, глядя на неподвижный поплавок из гусиного пера.