Он появился в ста метрах от нас ровно через десять минут после того, как мы выбрали место в тени, Дэйзи открыла книгу, а мы с Мэри завели беседу о приближающейся осени.
Лет десять на вид, но на деле могло быть побольше, потому что худоба явно делала его более щуплым. Бывшие когда-то черные штаны на подтяжках, что на спине перекрещивались и застегивались на пуговицу, были почти серыми от пыли. Рубашонка и жакет скорее всего принадлежали раньше мальчишке побогаче, да и побольше этого попрошайки.
– Я прошу лишь одну монету, - канючил он монотонно, высоко поднимая подбородок, чтобы заглянуть взрослым в глаза. Светлые волосы коротко острижены, и как будто даже не абы как, а умелой рукой и недавно, потому что возле ушей в отличии от лица и шеи кожа была белоснежной.
Две женщины что-то быстро положили ему в протянутую ладонь и поспешили дальше, мужчина грубо оттолкнул его со своего пути, буркнул себе под нос и не оглядываясь продолжил путь.
Мэри сложно было вести себя как раньше: я чувствовала, как из нее рвется тема весеннего набора во фрейлины. Дэйзи сколько-то удавалось дать информации о дворе в их беседах, но Мэри была предупреждена, что этой темой слишком интересоваться не стоит.
Его взгляд я поймала на нас уже раз пять. И это не просто скользнувший случайно, а внимательный, оценивающий взгляд. На месте попрошайки он должен был буквально виться возле пожилой особы и вдовы – это самые сердечные люди по отношению к детям, что живут на улице, а значит, должны были хорошо подавать.
Дождавшись, когда Дэйзи захлопнула книгу и пригласила Мэри пройтись по аллее, я сделала вид, что собираю листья. Дубовые были просто прекрасными: ровные, с еще целыми краями, да и цвет их только-только начал становиться оливковым.
Когда до мальчика остался метр я шагнула в сторону травы и резко назад, как будто запнулась. Он автоматом подхватил меня за плечо и уставился на меня:
– Кора, все хорошо? – он смотрел прямо мне в глаза.
– Вы нашли Филиппа? – спросила я прямо в его лицо, схватив обеими руками за его плечи.