Все окружающие увидят твою фотографию и обратят на тебя внимание. Собирай вещи!
Мари поднялась, но была не в состоянии двигаться. Она вынудила его обратить на себя внимание.
— Да, мы поговорим обо всем попозже, но ведь ты собираешься покинуть меня, и я хочу знать почему."
"— Я же сказал, что об этом мы поговорим попозже, — он не пытался уклоняться от ответа, но сейчас было не до этого. — Ты все хочешь знать, и я тебя отлично понимаю, но сейчас я хочу только одного, чтобы мы как можно скорее убирались отсюда.
Его неожиданное раздражение возымело действие.
— Да, конечно, сейчас я буду готова, — прошептала она.
Наконец, они спустились на лифте в холл. Как только он увидел часть мраморного пола через дверь лифта, ему стало казаться, что они находятся в клетке, из которой есть только один выход — в капкан. Очень скоро он понял, почему у него возникло это чувство. За столом дежурного располагался консьерж, перед которым лежала точно такая же газета, что и в кейсе у Мари.
— Проходи направо прямо к двери. Я встречусь с тобой на улице. Понятно?
— О, мой бог! — шепнула Мари, увидев дежурного за чтением газеты.
— Иди! Я быстренько с ним расплачусь.
Звук шагов Мари по мраморному полу был раздражающим фактором, которого Борн весьма опасался. Консьерж оторвал взгляд от газеты, но Джейсон уже подходил к нему, стараясь загородить Мари.
— У вас прекрасные условия, — сказал он по-французски, — но у меня появились срочные дела в Лионе.
Разговор об уплате всегда был самым важным для служащих таких заведений. Консьерж мгновенно все подсчитал и представил счет клиенту. Джейсон заплатил по счету и нагнулся, чтобы поднять чемоданы, но вынужден был взглянуть вверх, привлеченный звуком удивления, вырвавшегося из открытого рта консьержа. Тот переместил взгляд на Борна: их взгляды встретились.
— Быстро уходим! — закричал Борн. — Лови такси!
Машину им удалось поймать на улице Лекурб, в пяти кварталах от отеля. Борн изображал из себя неопытного американского туриста, используя ломаный французский, который так хорошо помог ему в банке де Вали.