— Я собираюсь гнить 50 лет в швейцарской тюрьме или быть повешенной за то, чего я никогда не делала в Цюрихе!
— Есть способы разрешить эту проблему: я имею в виду Цюрих. Я уже думал об этом и могу это сделать.
— Как?
— Ради бога, какое это имеет значение? Соглашение, например. Пока я не знаю как, но я смогу сделать замену. Я смогу получить твою жизнь назад! И я обязан это сделать!"
"— Но не таким способом.
— Почему нет?
— Потому что я только что доказала правильность своей точки зрения. Даже приговоренный человек, абсолютно уверенный в своей виновности, смог бы это заметить.
— Но я Кейн!
— Если бы меня даже принудили поверить в это, то не сейчас.
— Но что может сделать твоя правда? Разве она остановит кого-нибудь из них, если они нажмут на спусковой крючок?
— Это произойдет лишь в самом худшем случае. Сейчас я не готова допустить это даже мысленно.
— Тогда ты не желаешь смотреть правде в глаза.
— Я рассматриваю два основных фактора, которые ты игнорируешь, а я не могу. Я буду жить с ними весь остаток моей жизни, потому что я ответственна за них. Двое людей были убиты одним и тем же самым чудовищным способом лишь потому, что они оказались между тобой и сообщением, которое кто-то пытается передать тебе. Передать через меня.
— Ты видела сообщение Корбельера? Сколько пулевых отметок оно содержало? Десять? Пятнадцать?
— Его использовали! Ты слышал его по телефону, так же, как и я.
— Это… возможно.
— Возможно все, что угодно! У меня нет фактов, Джейсон, одни лишь противоречия, которые не могут быть объяснены, но которые необходимо объяснить. Ты не можешь быть тем, за кого ты себя выдаешь. — Но это так. Я есть то, о чем тебе только что рассказал.
— Выслушай меня! Внимательно выслушай! У меня имеется определенный жизненный опыт, и он подсказывает мне, что коль скоро ты пытаешься разобраться в происходящем, Уже по одному этому, твой ум — это не ум холодного и кровожадного убийцы.
— Ты ведешь себя как последняя дура! — взорвался Джейсон. — Я могу тебе помочь, а ты мне — нет.