Произошло кое-что такое, о чем вы не имеете понятия, и мы вдвоем должны разобраться в этом…
— Никогда! Этого не могло случиться!
— Однако это случилось, — заявил Борн, сидя рядом с Вилье на переднем сидении его машины.
— Произошла чудовищная ошибка! Вы не понимаете, что вы утверждаете!
— Никакой ошибки нет. Я знаю, что говорю, потому что сам обнаружил этот номер. Это не просто номер телефона для связи, это блестящее прикрытие. Никто, находясь в здравом рассудке, не сможет связать вас и Карлоса, особенно в свете гибели вашего сына.
— Я предпочел бы другой язык, месье.
— Извините.
— Огласка? Внутри Сюрте, да. Внутри военной разведки и Интерпола, вполне вероятно. Я читал все отчеты.
— И что в них говорилось?
— Здесь были задеты интересы политических фанатиков, и мой сын послужил примером в назидание другим. Этим Карлос хотел оказать поддержку некоторым своим друзьям по прежним радикальным движениям.
— И поэтому вы ушли из армии и занялись политикой.
— Да. Дети обязаны продолжать дело отцов, но в данном случае, как видите, судьба распорядилась по-иному. Его взгляды отражали и мою жизненную философию, и за это он был убит. Мне пришлось выйти на политическую арену и бросить вызов всем его бывшим врагам. Сейчас я готов к встрече с ними.
— Полагаю, что вы не один в этом начинании.
— Что вы имеете в виду?
— Тех людей, с которыми вы встречались в ресторане. Они выглядели так, как будто в их руках находится половина французской армии…
— Но это почти так, месье.
— Что же они делают сейчас?
— Большинство на пенсии, но они не забывают прошлого и живут надеждами.
«Боль снова и снова возвращается ко мне, и я не знаю, почему… Смерть вокруг и смерть с неба… Что это означает?»
— Приношу вам мои соболезнования, — он старался унять дрожь в руках, — но они все же используют вас.
— Но это же риск и для него! Это трудно вообразить!
— Согласен. Вот поэтому-то вы и были использованы, именно в силу немыслимости ситуации.