— Почему вы настояли на том, чтобы я пришел сюда? Ведь он хотел, чтобы вы уехали из Парижа. И я дал ему слово, что исполню его просьбу.
— Подальше от Парижа, подальше от суеты, — проронила она, глядя на изможденное лицо старика. — Весьма сожалею. Я не хочу быть для вас еще одной обузой. Я слышала сообщение по радио.
— Безумие, — буркнул Вилье, пробуя бренди, заказанное для него помощником. — Три часа лживых разговоров с полицией и обвинение невинного человека в преступлении, которое совершил лично я.
— Описание дано с ужасающей точностью.
— Он сам дал мне его. Он сидел перед зеркалом моей жены и объяснял мне, что я должен буду говорить, как-то странно глядя на собственное лицо. Он считал, что это единственно верный путь. Карлос должен был бы быть только доволен, если бы отправился в полицию, начав охоту на человека. Безусловно он был прав. — Он был прав, — согласилась Мари, — но его нет ни в Париже, ни в Брюсселе, ни в Амстердаме.
— Прошу прощения, я вас не понял.
— Я хочу, чтобы вы сказали мне, куда он направился.
— Он же сам вам это сказал, и я это слышал.
— Он лгал.
— Почему вы в этом так уверены?
— Потому что я знаю, когда он говорит мне правду. Видите ли, этот разговор имел смысл только для нас двоих.
— Боюсь, что я снова вас не понял."
"— Я и не думала, что вы смогли бы. Я была уверена, что он не сказал вам всего. Когда он лгал мне по телефону, то многие места разговора были весьма невнятными в расчете на то, что я не сразу пойму, что правда, а что нет.
— Я дал ему слово. Вы должны перебраться в безопасное место за город. Я не понимаю вещей, о которых вы говорите.
— Тогда я попытаюсь дать более вразумительный ответ, — Мари наклонилась вперед. — По радио было еще одно сообщение, которого вы, вероятно, и не слышали, потому что были заняты разговорами с полицией, либо просто уединились для отдыха. На кладбище близ Рамбулье сегодня утром были найдены двое убитых.