— Здесь ваш счет, сэр, — сообщил он, снимая с кольца один из ключей. — Открыть замок для вас, или вы предпочитаете это сделать сами?
— Продолжайте. Можете открыть сами."
"Банкир недоуменно взглянул на Борна.
— Я сказал, что только отпереть замок, но не открывать его. Это уже не моя привилегия, не моя собственность.
— Почему?
— Поскольку теперь ваши права на счет подтверждены, я ни во что не должен вмешиваться.
— Предположим, что я хочу сделать перевод денег для другого лица?
— Это можно сделать с указанием вашей сигнатуры на бланке перевода.
— А если переслать деньги в другой банк, вне Швейцарии, но для меня же?
— Для этого уже потребуется имя. При обстоятельствах идентификации определяется как моей ответственностью, так и моей привилегией.
— Открывайте.
Банкир открыл контейнер. Дж. Борн затаил дыхание, где-то внутри возникла резкая боль. Апфель вынул пачку документов. Глаза его были прикованы к колонке цифр в верхнем правом углу страницы. Выражение его физиономии изменилось. Его нижняя губа чуть искривилась, нарушая общую линию.
Счет: ноль — семь — семнадцать — двенадцать — ноль — четырнадцать двадцать шесть — ноль.
Имя: не указано по юридическим нормам и требованию владельца: находится в отдельном опломбированном конверте.
Текущая сумма и депозит: 11.
Пациент осторожно выдохнул, неотрывно глядя на запись. Он был готов к чему угодно, но только не к этому. Это также испугало его, как и все эксперименты за последние шесть месяцев. Даже грубый подсчет суммы показывал, что на его счету свыше четырех миллионов американских долларов. «Каким образом? Почему? 4 миллиона!»
Стараясь унять дрожь в руках, он перелистал страницы. Они были пронумерованы. Все поступающие суммы более чем «скромных» размеров: самая меньшая из них составляла около трехсот тысяч франков.
— Я хотел бы это проверить.
— Да, конечно, это ваше право! — воскликнул Апфель.
Борн перевернул конверт. На обратной стороне стояла печать Джементшафт Банка.