Пара шагов, одна секунда, и Андрей снова возвышается надо мной, приводя в смятение своим внушительным видом. Он ещё ничего не сделал, а я уже бесстыдно его хочу, сама от себя не ожидаю такой реакции на почти незнакомого мужчину, который уже легко манипулирует моим телом и ощущениями. Андрей немного грубо хватает меня за подбородок, пару секунд его черные глаза смотрят мне в душу и он впивается мне в губы, грубо, резко, но так хорошо. Даже не пытаюсь сопротивляться ему, понимая, что все бесполезно, и он возьмет надо мной верх, сделает со мной все, что ему хочется.
Он больно кусает мои губы, тут же зализывая, чередуя боль с неимоверной нежностью.
— Твою мать, Виктория. Никого ещё в жизни так не хотел, как тебя. Скажи мне, — прикусывает мочку уха, — почему? — хрипло шепчет. Задирает мою пышную юбку вверх, и уже без преград ласкает попку, обжигая горячими руками. Каждое его прикосновение, глубокий вдох, поцелуй, словно удар током по оголенным нервам. Одной рукой гладит бедра, ноги, другой, ведет по животу, выше, накрывает большой сильной ладонью грудь, сжимает. Соски мгновенно напрягаются и начинают болезненно ныть, требуя больше внимания.
— Черт, Виктория, отличный выбор белья и чулок. Ты меня впечатляешь, — гладит мою почти оголенную попку в маленьких черных трусиках. А мне, словно шлюхе, большего хочется, чтобы разорвал эти трусики как утром на его столе и вошел немедленно, без прелюдий и нежности. И он прав.