Проделываю то же самое со второй грудью, отстраняюсь, дую на соски, любуясь, как они напрягаются еще больше, становясь бесстыдно острыми. Чувствую, как по ее телу проходит новая волна дрожи, а стройные ножки сжимают мои бедра от нетерпения. Покрываю всю ее грудь мелкими поцелуями, поднимаясь выше к шее, веду по нежной коже носом, вдыхая ее аромат, который дурманит меня, сводит с ума. А Киска сама к моим губам тянется, натягивая бусы на своей шее, лишая себя дыхания. Отпускаю жемчуг, не желая оставлять на ее светлой коже следы, целую уже нежно, мягко изучая ее губы, лаская языком.
— Что ты сказал? Повтори, — просит она, пальчиками нежно исследует мое лицо, прикасается к губам и в глаза смотрит, ждет ответа.
— Я говорю, поехали ко мне, хочу тебя на всю ночь в моей постели, хочу, чтобы утром ты готовила мне завтрак в одной моей рубашке на голое тело. Хочу не дождаться завтрака и позавтракать тобой на кухонном столе, — ухожу от ответа.
— Как раньше?
— Да, я безумно скучал по всему этому.
— Ты мог просто мне позвонить.
— Мог… Но…
— Но ты продолжал упрямо бороться с собой, — моя женщина все понимает.
— Да. Но сегодня ты сломила все мое сопротивление. Почему ты не пришла раньше? Мы потеряли столько времени — перехватываю ее руку, которая ласкает мое лицо, целую пальчики. Вот и все, Киска, что я там говорил? Никогда не буду твоим? Я сейчас в твоем плену. Ты сама того не знаешь, как крепко меня к себе приковываешь. Но знать тебе этого не нужно.
— Я тоже, — тихо, почти неслышно шепчет она.
— Что «тоже»?
— Люблю…, — а мне ее «люблю» теплом по телу разливается.
ЭПИЛОГ
ВикторияМанящий аромат кофе разносится по всей кухне. Завтрак давно готов, но я не хочу есть. Смотрю на кофеварку и давлюсь слюной.