Наслаждаюсь этим прекрасным звуком. Ничего лучше не слышал.
— Да. Вот так. Ты всегда должна кричать мое имя в момент оргазма, — говорю ей, продолжая смотреть, как ее ещё бьет в сладком оргазме. Вынимаю из нее мокрые пальцы, хватаю ее за талию, наклоняюсь к ней, целую, передавая ее собственный терпкий вкус. Сердце бьется так, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Член пульсирует, требуя немедленной разрядки. И только я поднимаюсь для того, чтобы расстегнуть ширинку и ворваться в ее такое мокрое горячее лоно, чтобы трахать, изучать и терзать ее тело целый день, как в кармане начинает звонить телефон.
Ругаюсь сквозь зубы, вынимая телефон, потому что знаю, кто это звонит. Смотрю на Викторию, и слушаю в трубке, что мне нужно срочно встретиться с человеком по нашему с ней общему делу, и я, мать его, не могу отложить эту встречу. Виктория, медленно приходит в себя, дышит полной грудью, облизывая губы. Открывает затуманенные глаза, смотрит на меня сквозь пелену своего удовольствия. Уже понимаю, что продолжения не будет.
"— Я сейчас отлучусь по делам. Располагайся, справа от моего кабинета твоя комната. В холодильнике полно еды, — еще одна глубокая затяжка, обжигающая легкие, потому что ее стыдливость заводит меня по новой, вызывая желание подчинить ее себе заново.
— Зачем? — не понимает она. — Я не хочу ни на какой прием. — Спрыгивает со стола, осматривает свои порванные трусики, колготки, быстро поднимает платье, торопливо натягивая на себя. А мне содрать его хочется, в душ ее отнести, и там трахать до изнеможения. Боже мой. Это невыносимо. Разве можно так хотеть женщину? До одури и дрожи во всем теле. Давно я не был в таком состоянии. Это даже интересно. Ничего, у нас ещё много времени впереди. Я еще успею ее познать.