И сейчас я не могу понять, пугает ли меня или наоборот нравится это чувство легкого страха перед ним. Страха, который подогревает кровь, заставляя ее нестись по венам с удвоенной скоростью, вбрасывая в кровь адреналин. Никогда ничего подобного не ощущала.
— В нашей жизни никому не стоит доверять до конца, — наконец отвечает он, когда я сажусь напротив него, принимаясь за еду. — Даже себе, — добавляет, пробуя кусочек мяса.
— Вкусно, — констатирует он, и я облегченно выдыхаю, радуясь, что ему нравится моя еда. — Но не хватает красного вина, — поднимается с места, открывает холодильник, достает холодное вино, пару бокалов из шкафчика.
— Спасибо, но мы вроде бы договаривались, что я не пью.
— Бокал красного вина к прекрасной еде — это не выпивка, а великолепное дополнение, — отвечает он, наливая нам по бокалу. — Ты напряжена, тебе не помешает немного расслабиться — оставшийся день мы проведем вместе, — садится на место, салютует мне бокалом.
— Слушай, ты говорил про платье. Я думаю, не стоит никуда ехать и покупать новый наряд.
— Хорошо, после обеда мы посмотрим твои наряды, и если мне они не понравятся, мы едем и выбираем тебе платье вместе, — говорит так, словно он мой стилист и ему решать, что мне носить.
— Мы так не договаривались, — смело перечу ему я.
— Виктория, — немного тянет мое имя, понижая голос. у меня от этого тона мурашки по телу идут — так он говорил, когда ласкал и целовал меня.
— Сейчас, после моих слов, ты должна была возмутиться и сказать, что ты всегда выглядишь неотразимо, несмотря на то, что на тебе надето и не важно, кто находится рядом с тобой. Но ты этого не сделала, а просто проглотила и приняла мои слова, — с полуулыбкой произносит он.
— Ты хотел, чтобы я тебе перечила? — спрашиваю я, понимая, что этот мужчина не любит когда ему возражают.
— Да, Виктория. Запомни, даже если в душе, внутри себя, ты согласилась со мной, ты никогда не должна это признавать. Доказывай всем вокруг, что ты права, даже если это не так. В первую очередь, ты должна убедить в этом себя, и тогда все окружающие тебя люди поверят в то, чего нет на самом деле, — а я не знаю, что ему ответить.