– Да!
– Тогда давайте на выход из шатра. До конца обеда осталось недолго, а мне еще нужно время со всеми договориться.
– С кем? – Некс заметно нервничает.
– С мышами.
Ну, все, судя по взгляду, лира Огнарик записала меня в душевнобольные.
Глава 8
Спустя четверть часа в шатре раздался дикий девичий визг. Стены походного дома зашатались, и вскоре я, Фантара и Некс со смехом наблюдали за тем, как перепуганные невесты, забыв о своем благородстве, степенности и важности, подобрав подолы своих длинных платьев, на всей скорости выскакивают из шатра.
Те лиры, что успели выбраться, почему-то решили, что безопаснее всего будет рядом с защитниками-мужчинами, и многие воины вдруг оказались осчастливлены кем-то из невест.
Итог таков: упавший шатер, под которым шевелятся пойманные в ловушку ткани лиры, пылища, визг, крик и даже нецензурные ругательства, которыми щедро одаряют окрестности воспитанные благородные невесты. Некс плачет и хохочет одновременно. Фана сидит на траве и беззвучно трясется от смеха, закрыв лицо руками.
– Девочки, перестаньте, нас заподозрят, – произношу я с трудом, поскольку сама то и дело хохочу. – Фана, вставай. Надо отойти.
Пытаюсь поднять подопечную. Получается с трудом. Мне помогает заразительно хохочущая и всхлипывающая Некс. Постепенно мы двигаемся подальше от места преступления.
– Стойте! – останавливает нас какой-то военный. Судя по виду, явно не из рядовых. – Далеко отходить от шатра не разрешается.
– Шатра нет! Вы что, не видите, лирам плохо! – гневно восклицаю я.
Некс истерически всхлипнула, Фантара затряслась еще сильнее и сделала попытку упасть.
– Ладно… проходите, – военный явно смутился.
Мы с лирами выбрались в поле и засели в высокой траве совсем близко от гарнизона, но достаточно далеко, чтобы спокойно поговорить. Почти тут же нас обступили мыши. Фана перестала трястись и попробовала взвизгнуть, но я вовремя зажала ей рот.