Только он никак не может вспомнить, что же он должен сделать, зачем ходит по этим морям крови."
"Самое страшное, что потом сон поворачивается каждый раз по-разному. Кровь в одной из луж начинает пениться и вздыбливаться, потом принимает очертания головы. Одной только головы, без тела и шеи. Кровь медленно стекает с нее, и появляется жуткое мертвое лицо. Он никогда не знает заранее, чье это будет лицо. Иногда это бывают лица знакомых девушек, иногда – ребят, с которыми когда-то вместе в школе учился, иногда даже школьных учителей, которых он ненавидел в детстве, или даже соседей по дому.
– Пусть это будет не она! Пусть это будет не она! Кто угодно, только не она!
Эти мгновения ожидания и были в том кошмаре самыми страшными.
* * *Попытки разыскать таинственную Зою Николаевну Гольдич пока результата не давали, но Татьяна Образцова чувствовала, что дело тут не в ее личности, а в самом факте ее существования, появления и исчезновения. Если бы Татьяне предложили объяснить этот феномен, но взамен лишить ее возможности выяснить, кто такая Гольдич и почему у нее на руках фальшивый паспорт, следователь Образцова немедленно согласилась бы.
Второй допрос подследственного Сурикова она решила провести на следующий день после первого. Это тоже было частью старой отработанной тактики: вызывать человека из камеры на протяжении полутора-двух недель ежедневно в одно и то же время, а потом «забыть» про него. Очень хороший эффект иногда дает.
Суриков уселся напротив нее все с той же нагловатой ухмылкой.
– Ну, здрасьте, Татьяна Григорьевна, а я уж было приготовился с новым следователем знакомиться.
– Отчего же? – сухо спросила Татьяна, быстро заполняя бланк протокола допроса.
– А вы добрая. Покурить мне дали. И потом, вы красивая, на вас смотреть приятно.
– Подследственный Суриков, если вы плохо чувствуете дистанцию, я буду вынуждена постоянно указывать вам на ваше место, чтобы вы его не забывали. Тогда наша беседа вряд ли покажется вам приятной.