Этот город расположился по обе стороны Пада, отчего многие семьи оказались разделены на граждан Рима и «варваров». Здесь Цицерону очень помог наместник Пизон. Да-да, тот самый Пизон, который в свое время предрекал Помпею участь Ромула, если тот будет добиваться для себя особых полномочий. Но Пизон руководствовался только соображениями пользы, а его семья имела торговые интересы по ту сторону Пада, поэтому он также стремился к расширению избирательного права. Пизон даже выдал Цицерону особую грамоту с требованием оказывать сенатору всяческую помощь в пределах провинции.
Оказавшись в плену снегопадов, сатурналии мы провели в доме Пизона, и я заметил, что чем больше времени наместник проводит рядом с Цицероном, тем больше он подпадает под воздействие его ума и обаяния. Однажды вечером, после обильных возлияний, Пизон похлопал высокого гостя по плечу и объявил:
— Цицерон, ты, оказывается, хороший человек! Гораздо лучше, чем я о тебе думал! Лично я хотел бы, чтобы ты стал консулом.
Цицерон не смог скрыть своего удивления.
— А что заставляет тебя так думать? — спросил он.
— Аристократы ни за что не станут на твою сторону, а в их распоряжении слишком много голосов.
— Да, они весьма влиятельны, — признал Цицерон, — но я опираюсь на поддержку Помпея.
Пизон согнулся от смеха.
— Что она тебе даст? — воскликнул он, отсмеявшись. — Во-первых, он сейчас находится на другом краю света, а во-вторых — разве ты еще не заметил? — кроме самого себя, Помпей никогда и никому не помогает.
— За Катилиной?
— Да, и за ним тоже. Но кого тебе следует опасаться особо, так это Антония Гибриды.
— Но ведь он глупец!
— Цицерон, ты меня разочаровываешь. Когда это глупость мешала участвовать в государственных делах? Попомни мое слово: знать поставит именно на Гибриду, а вы с Катилиной станете сражаться за должность второго консула. Что касается Помпея, то на его помощь можешь не рассчитывать.
Цицерон беззаботно улыбнулся, но слова Пизона, видимо, достигли цели. Лишь только снегопады прекратились, мы поспешили в Рим так быстро, как было возможно."
"Мы добрались до дома к середине января и с облегчением убедились в том, что все в порядке. Цицерон вновь стал усердным судебным защитником, а те, кто помогал ему на выборах, опять принялись собираться на еженедельные совещания под руководством Квинта.