Империй. Люструм. Диктатор

Затем, в декабре, трибуны призвали бы произвести внушительные земельные преобразования, с раздроблением больших общественных участков на мелкие (в первую очередь — в Кампании с ее плодородными почвами) и незамедлительным распределением их между тысячами городских плебеев. Далее, в марте народное собрание должно было избрать особый совет из десяти человек — децемвиров — во главе с Крассом и Цезарем, наделенный широчайшими полномочиями по продаже земель в покоренных странах и приобретению на полученные средства новых угодий в Италии, чтобы осуществить еще более широкое переселение.

Наконец, на следующее лето наметили ни больше ни меньше как присоединение Египта, под тем предлогом, что уже скончавшийся египетский царь Птолемей, какой-то там по счету, семнадцать лет назад предложил продать всю свою страну римскому народу. Прибыли от этого будущие децемвиры также собирались направить на выкуп земель в Италии.

— Всемогущие боги! Да это же настоящий государственный переворот, замаскированный под земельные преобразования! — возопил Цицерон, когда мы закончили расшифровывать мои записи.

 — Децемвиры во главе с Крассом и Цезарем станут полновластными хозяевами государства, а консулы и другие магистраты превратятся в ноль без палочки. Более того, их власть внутри страны будет поддерживаться непрерывным выкачиванием денег из завоеванных стран.

Цицерон сел, скрестил руки на груди, опустил голову и долго сидел, не произнося ни слова.

Я же, измученный до предела, хотел только одного — отправиться спать. Свет раннего летнего утра, начавший проникать в окна, подсказал мне, что мы проработали всю ночь напролет и что наступил день выборов. До моих ушей уже доносился обычный уличный шум, но вдруг к нему присоединился другой звук шагов, спускавшихся по лестнице. Это была Теренция — заспанная, с растрепанными волосами, в ночной рубашке, с шалью, накинутой на узкие плечи. Я почтительно встал, но женщина, казалось, даже не заметила меня.

— Цицерон! — воскликнула она. — Что ты делаешь здесь в этот час?

Мой хозяин поднял на жену усталый взгляд и объяснил, что случилось. Теренция прекрасно разбиралась во всем, что касалось государственных и денежных дел, и, кроме того, обладала железной волей. Не будь она женщиной, ей, несомненно, удалось бы многого достичь на общественном поприще. Вот и теперь, поняв, что происходит, она пришла в ужас.