Он, может, и был пьяницей, но не терял способность мыслить даже в подпитии. — В прошлом ты говорил обо мне очень неприятные вещи. Я должен привыкнуть к тому, что могу доверять тебе.
— Если ты боишься, что сказанное тобой выйдет за пределы этой повозки, могу тебя успокоить. Теперь мы с тобой связаны одной веревочкой, Гибрида, независимо от того, что было раньше. Я не сделаю ничего, что могло бы нарушить наш союз, который так же ценен для меня, как и для тебя, даже если ты скажешь мне, что сам убил мальчика. Мне просто надо знать.
— Хорошо сказано. — Гибрида опять рыгнул и кивнул в мою сторону. — А твой раб?
— Ему можно полностью доверять.
— Ну что ж, тогда выпей еще, — сказал Гибрида, опять протягивая фляжку Цицерону. Тот заколебался, и он потряс ею перед лицом своего сотоварища. — Давай, выпей. Не терплю, когда все пьют, а кто-то остается трезвым.
Цицерону пришлось сделать глоток, скрывая свое неудовольствие, пока Гибрида весело рассказывал, что произошло с мальчиком, точно это была одна из его охотничьих историй.
— Он был из Смирны. Очень музыкальный. Забыл, как его звали. Обычно он пел для моих гостей за обедом. Я одолжил его Катилине для пира сразу после сатурналий. — Он сделал еще один глоток. — Катилина тебя ненавидит, правда?
— Думаю, да.
— Я-то буду попроще. А Катилина — нет. Он — Сергий[46] до мозга костей. Не может смириться с тем, что его обошел на выборах консула простой человек, да к тому же провинциал. — Гибрида скривил губы и покачал головой. — После того как ты выиграл выборы, клянусь, он сошел с ума.
— Хочешь сказать, Катилина убил мальчика?
— Размозжил ему череп.
— О боги! Римский сенатор! А кто еще там был?
— А, ну как же… Лонгин, Цетег, Курий — его обычные спутники.
— Четыре сенатора, и пять, если считать тебя.
— Меня можешь не считать. Мне было действительно плохо, ведь я заплатил тысячи за этого мальчишку.
— И в чем же Катилина заставил вас поклясться, если для этого потребовалась такая мерзость?
— В том, что мы убьем тебя, — весело сказал консул и поднял фляжку. — За твое здоровье!
И он расхохотался. Он смеялся так долго, что разлил вино.