Я увидел, что он сидит в изножье моей узкой постели, одетый так же, как вечером. Только что рассвело. Казалось, он вообще не спал.
— Одевайся, Тирон. Нам пора двигаться.
Пока я надевал обувь, хозяин рассказал мне, что произошло. В конце вечера Постумия нашла предлог, чтобы поговорить с ним наедине.
— Она взяла меня за руку и предложила прогуляться по террасе. На секунду я подумал, что она хочет предложить мне занять место Цезаря на ее ложе, — для этого она была достаточно пьяна, а ее платье едва прикрывало колени.
— Ну и что в этом плохого? — задал я глупый вопрос, так как еще не проснулся до конца.
— Я бы хотел, чтобы он победил. Этого же хотят патриции и, как теперь выяснилось, Цезарь. Поэтому Силана не сдержать. Настоящая борьба развернется за второе консульство, и, если только мы ничего не предпримем, ее выиграет Катилина.
— Но, кажется, Сервий уверен в себе.
— Не уверен, а слишком самонадеян.
Я умылся холодной водой. Теперь я начал просыпаться. Цицерон одной ногой уже перешагнул порог комнаты.
— А можно узнать, куда мы едем? — спросил я.
— На юг, — ответил он через плечо. — К Неаполитанскому заливу, чтобы повидаться с Лукуллом.
Он оставил записку Теренции, и мы уехали до того, как она проснулась. Мы передвигались в закрытой повозке, чтобы нас не узнали, — нелишняя предосторожность, ибо казалось, что половина сената, устав от необычно долгой зимы, направлялась на отдых в теплую Кампанию.
"Когда солнце поднялось выше, воздух стал нагреваться, возок постепенно заполнили ароматы мимозы, высушенных трав и нагретых сосен. Время от времени я раздвигал шторки и любовался природой.