— Кого же они послушают, когда придется отдавать свой голос?
— Хочу надеяться, что меня.
— И в этом случае я точно знаю кандидата, за которого они должны проголосовать.
— Уверен, что знаешь. — на лице Лукулла появилась циничная улыбка. — За твоего старинного союзника Сервия.
— Нет-нет. Не за него. У этого бедняги нет никакой надежды на успех. Я думаю о твоем старом легате, бывшем начальнике твоих ветеранов — Луции Мурене.
Я привык к непредсказуемому ходу мыслей Цицерона, но мне никогда не приходило в голову, что он так легко может сдать Сервия.
— Я думал, что Сервий — один из твоих ближайших друзей.
— Речь о Римской республике, а не о кружке близких друзей. Сердце заставляет меня голосовать за Сервия, но разум говорит, что он не сможет победить Катилину. А Мурена, с твоей поддержкой, может рассчитывать на успех.
— С Муреной есть одна сложность. Его ближайший помощник в Галлии — мой бывший шурин, это чудовище, имя которого мне так неприятно, что я не хочу пачкать рот, произнося его, — скривился Лукулл.
— Ну что же, тогда его произнесу я. Мне тоже не очень нравится Клавдий. Но государственному мужу не всегда удается выбирать даже врагов, не говоря уже о друзьях. Чтобы спасти республику, мне приходится отказаться от старого и надежного товарища. Чтобы спасти республику, ты должен будешь обнять своего злейшего врага. — Он наклонился через стол и тихо добавил: — Таковы государственные дела, император. И если в один прекрасный день у нас не хватит сил, чтобы заниматься ими, нам лучше уйти и заняться разведением рыб.
Мне показалось, что на этот раз он перегнул палку. Лукулл отбросил салфетку и разразился руганью, смыслом которой было то, что он не откажется от своих убеждений, столкнувшись с угрозами. Но Цицерон, как всегда, оказался прав. Он дал Лукуллу высказаться, а когда тот закончил, ничего не ответил — просто сидел, глядя на залив и потягивая вино. Прошло много времени. От луны по водам залива тянулась серебряная дорожка.
Ни тот ни другой не были расположены продолжать беседу, и мы рано разошлись по комнатам. Не успел я прийти в свою, как раздался стук в дверь. Я открыл ее и увидел Агату. Она вошла, не вымолвив ни слова.