Цицерон спросил, не хотят ли его посетители чего-нибудь выпить, но те отказались.
— Очень хорошо, — сказал консул. — Чем трезвее, тем лучше. Итак, я тебя слушаю.
— В Этрурии неспокойно, — начал Красс.
— Я читаю отчеты. Но ты сам видел: когда я хотел это обсудить, сенат не обратил на меня внимания.
— Ну что же, им придется проснуться, и побыстрее.
— Странно, что ты говоришь подобные вещи!
— Это потому, что мне стали известны некоторые обстоятельства. Расскажи ему, Аррий.
— Так вот, — начал Аррий, чьи глаза бегали туда-сюда.
— А как ты об этом узнал?
— С некоторыми из их начальников я раньше служил. Гони попытались завербовать меня.
— И сколько же там бойцов?
— Тысяч пять — десять.
— Так много?
— Ну, если не прямо сейчас, то скоро будет.
— Они вооружены?
— Некоторые, но не все. Хотя у них есть замысел.
— И какой же?
— Застать врасплох гарнизон в Пренесте, захватить город, укрепить его и сосредоточить в нем свои силы.
— Пренесте, можно сказать, неприступен, — вставил Красс, — и находится всего в одном переходе от Рима.
— Манлий разослал своих сторонников по всей Гиталии, чтобы сеять возмущение.
— О боги! — произнес Цицерон, оглядывая их. — Сколько всего вы знаете!"
"— Консул, у нас с тобой были разногласия, — холодно сказал Красс. — Но я добропорядочный гражданин и останусь таковым до конца. Я не желаю гражданской войны. Именно поэтому мы здесь. — Он достал пачку писем из своего футляра. — Все эти письма были доставлены ко мне домой сегодня вечером. Одно из них предназначено для меня, два других — для моих друзей, Марцелла и молодого Сципиона, которые как раз обедали у меня.
Цицерон подозрительно посмотрел на него, быстро пробежал глазами письмо и передал его мне. Оно было очень коротким: «Время разговоров прошло. Наступило время действий. Замысел Катилины созрел. Он предупреждает тебя, что в Риме прольются реки крови.