— Если верить Квинту Аррию, Этрурия наводнена людьми Катилины. Манлий собирает войско бунтовщиков численностью в два легиона. Они намерены захватить Пренесте, а затем и Рим. Я хочу, чтобы ты возглавил нашу оборону. Действовать придется быстро, если только мы хотим его остановить.
— Что значит «быстро»?
— Ехать нужно уже сегодня.
— Но меня никто не назначал.
— Значит, назначат.
— Подожди, консул. Мне надо обдумать кое-что, прежде чем я наберу войско и начну передвигаться по стране.
— Например?
— Ну, прежде всего я должен переговорить со своим братом Непотом.
— На все это просто нет времени! Мы ничего не сможем сделать, если люди будут ставить интересы своей семьи выше государственных. Послушай, Целер. — голос Цицерона смягчился, как случалось нередко. — Твоя смелость и присутствие духа уже один раз спасли республику, во время суда над Рабирием. Именно тогда я понял, что история отвела тебе роль героя.
Не без борьбы я, однако, погибель приму, не без славы! Сделаю дело большое, чтоб знали о нем и потомки…[56]
Кроме того, если ты откажешься, Красс готов это сделать вместо тебя.
— Красс? Но ведь он не военный. Все, о чем он думает, — это деньги.
— Может быть, ты и прав, но он уже выискивает возможность получить военные почести.
— Если речь идет о почестях, их наверняка захочет получить Помпей.
— Я отдам тебе Ближнюю Галлию.
— Что?!
— Ближнюю Галлию — она будет твоей.
— Но Ближняя Галлия не принадлежит тебе, чтобы ты так свободно распоряжался ею.
— Нет, принадлежит. Я поменялся с Гибридой, отдал ему Македонию, и теперь Галлия моя. Я всегда хотел отказаться от нее.
— Но ведь это не корзинка с яйцами. Должно быть голосование среди преторов.
— Правильно, и ты его выиграешь.
— Ты что, смошенничаешь при голосовании?
— Я мошенничать не буду. Это будет неправильно. Оставим эту сторону дела Гибриде. У него не так много умений, но повернуть голосование куда надо — одно из них.
— А если он не согласится?
— Он согласится. У нас с ним договоренность.