Они ведь не могут оправдать свое поведение бедностью или необразованностью. — Через несколько минут он продолжил: — У нас так много всего — искусство и наука, законы, деньги, рабы, красота Италии, колонии по всему миру; что за побуждения постоянно заставляют нас гадить в собственном гнезде?
Я тщательно записал обе его мысли.
В ту ночь я очень плохо спал в своей комнатенке, рядом со спальней Цицерона. Шум шагов и шепот легионеров, обходивших сад, проникали в мои сны. Вечерняя встреча с Лукуллом навеяла воспоминания об Агате, и мне приснилась ужасная сцена: я спрашиваю Лукулла о ней, а он отвечает, что не знает, о ком я говорю, но все его рабы в Мизене умерли.
Вскоре после этого мы отправились к дому Цицерона, сопровождаемые новым отрядом телохранителей, на этот раз под предводительством Клавдия. После начала горестных событий печально известный развратник постоянно вызывался сопровождать консула, и эта выставляемая напоказ преданность, вместе с блестящей защитой Цицерона на процессе Мурены, сильно укрепила их отношения. Думаю, Клавдия привлекала возможность научиться ведению государственных дел у знатока — на следующий год он намеревался избираться в сенат, — а Цицерону нравилась его юношеская нескромность.
— Ты слышал, что Мурена опять женится?
— Правда? — удивился Цицерон. — И на ком же?
— На Семпронии.
— А разве она не в браке?
— Она разводится.
— Третьим мужем! Ну и ветреница!
Какое-то время они шли молча.
— У нее пятнадцатилетняя дочь от первого брака, — задумчиво сказал Клавдий. — Ты слышал об этом?
— Нет, не слышал.
— Я думаю жениться на ней. Как ты на это смотришь?
— Неплохая мысль. Это поможет тебе продвинуться наверх.
— К тому же она очень богата. Наследница Гракхов.
— Тогда почему ты еще здесь? — спросил Цицерон, и Клавдий расхохотался.