Зодчий якобы сказал, что возведет здание, которое полностью оградит Друза от любопытствующих взглядов. Говорят, что Друз ответил: «Нет. Ты должен построить такой дом, в котором я буду виден всем жителям этого города». Именно таким он и был: расположенный высоко на холме, широкий, выделяющийся своей роскошью, хорошо видный с любого места на форуме и Капитолии. С одной стороны к нему примыкал дом Целера, а с другой — большой общественный сад, где стоял портик, воздвигнутый отцом Катула.
— Он слишком новомодный и кричащий, — сказала она мужу. — Выглядит как воплощение мечты плебея о доме благородного человека.
— Я Отец Отечества.
"— Я не против переезда вообще, муж мой, я против переезда именно в этот дом. А кроме того, откуда ты возьмешь деньги? Это одно из самых больших поместий в Риме — стоит не меньше десяти миллионов.
— Я поговорю с Крассом.
Жилище Красса тоже находилось на Палатинском холме и выглядело снаружи очень скромно, особенно если принять во внимание слухи о том, что у этого человека имелось восемь тысяч амфор, доверху наполненных серебром. Сам Красс был дома, с абакусом[68], счетными книгами и множеством рабов и вольноотпущенников, которые вели его дела. Я сопровождал Цицерона, и после короткой беседы о государственных делах хозяин заговорил о доме Друза.
— Ты что, хочешь купить его? — сразу насторожился Красс.
— Возможно. Сколько ты хочешь?
— Четырнадцать миллионов.
— Ого! Боюсь, для меня это дороговато.
— Тебе я отдам за десять.
— Очень щедро с твоей стороны, но все-таки это слишком дорого для меня.
— Восемь?
— Нет, Красс. Большое спасибо, но мне не стоило начинать весь этот разговор.
Цицерон начал подниматься из кресла.
— Шесть? — предложил Красс.