Даже ненавидеть друг друга удавалось с трудом! Хотя уж кто, а Миоль ненависти заслуживала.
Что сделала вечно брюзжащая и храпящая как конь соседка?
Миоль обвинила меня в воровстве!
Это произошло на рассвете — я встала пораньше, чтобы написать письмо её величеству Мелисе. Для начала нейтральное, просто навести мосты.
Я хотела немного рассказать о школе, о нашей учёбе, об успехах и трудностях… Но прежде, чем браться за перо, полезла в спрятанный под кроватью чемодан, чтобы достать почтовую шкатулку, замаскированную под очечный футляр.
Но футляра не нашлось. Я начала переворачивать всю комнату, попутно разбудила Миоль, и та, после коротких объяснений, полезла за своим средством связи. Её шкатулка была стилизована под узкий футляр для перчаток, вот только… его тоже не нашлось.
На шум в нашей комнате явились остальные, и вскоре стало понятно — ограбили всех и каждую. «Сувениры», выданные королевой, были единственным, что украли. Выходило, что кто-то проник на нашу территорию и порылся в вещах?
После того, как Эрвин наказал наглых пятикурсников полосой препятствий, мы перестали баррикадировать двери на ночь, но ограбление вряд ли случилось ночью.
Мы начали думать, и первым, на кого упало лично моё подозрение, стал сам эр Форс.
Только версия выглядела неправдоподобной. Личные средства связи в школе запрещены, директор мог их изъять, впаяв каждой из нас нарушение. Но, невзирая на все свои минусы, Эрвин явно не из тех, кто пойдёт рыться в девичьем белье.
Да никто не пойдёт! Ни один мужчина!
Это нонсенс!
Немыслимо!
Вся эта немыслимость, как на буксире, тащила в сторону самого неприятного вывода: предметы выкрала одна из нас.
Возможно даже предала их эр Форсу. Скорее всего эр Форсу, ведь он единственный, кто заинтересован. Единственный, кому может всерьёз навредить утечка информации из школы. Королева ведь намекала, что в случае проблем найдёт подходящий рычаг.
Логика ситуации лежала на поверхности, и девчонки тоже поняли. Дорина, которая от происходящего словно расширилась в плечах, озвучила свои выводы, и её мнение полностью совпало с моим.
Напряжение в комнате усилилось, а потом Миоль хмыкнула и произнесла с гаденькой интонацией:
— Ну, думаю всем всё понятно кто украл.
— И кто же? — мои нервы превратились в струны и обнажились.
Миоль посмотрела презрительно и действительно сказала:
— Полагаю, это ты. Тебе не привыкать к жульничеству, Августа. А где жульничество, там и воровство!
Всё. Красная пелена на глаза и шипение.