Зрачок резко сузился, превращаясь в линию, а зал наполнился таким яростным звуком, что стало страшно за такую негостеприимную, но уже родную школу.
Я побледнела, отпрянула от шара и огляделась в поисках Янтарного духа. Миниатюрный дракон отсутствовал.
— Кого ищем? — вежливо поинтересовался Эрвин, когда в рёве настала пауза. — Подельника?
И раньше, чем успела ответить:
— Не ищи, Августа. «Янтарчик», — это ласковое имя он произнёс издевательски, — сбежал.
Директор всё-таки ошибался — дух присутствовал, просто в непроявленном виде.
Почему-то!
Я перевела взгляд на воплощённого, который хранит такой важный ключ в простом сейфе, а додумать не успела. Зал вновь наполнился неистовым рёвом, доносившимся из Источника, и по лицу эр Форса пробежала судорога.
Он кивнул каким-то своим мыслям, повернулся к исполинскому глазу, и… тоже зарычал.
Это было тихо, грозно, но абсолютно по-драконьи! Воплощённый явно вошёл в частичную трансформацию, чтобы произвести этот звук.
Зелёная не услышала. Или не захотела услышать?
Во второй раз упреждающее рычание эр Форса эффекта тоже не возымело.
А вот в третий…
Зелёная взревела так, что пол возле Ока пошёл трещинами, а у статуи дракона клык отломился! Я нервно сжалась, предчувствуя нехорошее, а Эрвин дождался паузы и ка-ак прорычал!
Не звук, а прямо-таки взрыв.
Из подпространства попытались ответить, а лорд директор припечатал Зелёную новым рыком. На этом всё. Веки окончательно схлопнулись, живой глаз превратился в спящий шар, но самым удивительным стало другое…
Я вдруг поймала себя на мысли, что мне ужасно не понравилось это общение известного бабника и драконьей сущности. Отчаянно хотелось наговорить Эрвину колкостей, отвесить пощёчину и гордо уйти.
А ещё крикнуть: только вчера ты уверял, что тебе нравлюсь я! А сам…
— Леди Августа, — выдёргивая из водоворота, позвал Эрвин. Голос прозвучал спокойно, даже мягко.
Я взглянула в его предвкушающее веселье лицо и густо покраснела, признавая странную, совершенно невозможную вещь.
Я ревную.
Нет, я в самом деле приревновала Эрвина к Зелёной, да так, что меня до сих пор колотит.