– Возьми! Дождитесь подтверждения со стороны Нардолов или документ передачи управления войском! Времени строго до десяти утра! Ты меня понял? Я жду вас в особняке!
– Ты отправляешься один? – насторожился друг.
– Я никогда не бываю один! Но сейчас нужен жене!
– Береги себя, – хлопнул меня по плечу тот, кого я считал частью семьи.
– И вы с Хезаром будьте осторожны! – подойдя к зеркалу, сжал в руке холодный черный камень. – Самайн, проложи коридор к Данике! – в этот раз не стал даже место представлять, ориентиром было бьющееся сердце любимой женщины, рыжей канарейки, пленившей мою душу.
Отражение задрожало, пошло рябью и затуманилось. В золоченной раме показался храм, в котором я ясно увидел девушку, гордо стоящую перед выгнувшимся дугой телом Андреса.
– Да чтоб я провалился! – ошарашено пробормотал Аластир, наблюдая то же, что и я. – Твоя жена – пугающая женщина!
– Исполняющая свои обещания… – хмыкнул я, делая шаг в коридор и чувствуя обжигающий холод силы покровителя земель Карден.
Глава 84. Я знаю, что делать!
Даника
Я была ошеломлена происходящим. Однажды уже видела, как Самайн карал пленников темницы, но сейчас все было иначе. Передо мной, содрогаясь и моля о пощаде, стоял Андрес. На него было жутко смотреть. Черные вены уродовали некогда красивое лицо, глаза, которые мгновение назад светились синевой, налились кровью, а он все кричал и кричал, вызывая желание закрыть уши руками.
“Этот ублюдок истязал меня почти год. Привел к смерти мою семью. Убил нашего ребенка!”
“Возможно ли показать ему то, что было стерто?” – безмолвно спросила Самайна.
“Если таково твое желание!” – услышала я ответ.
“ДА! Пожалуйста!” – вновь попробовала сделать глоток, но в итоге лишь поморщилась. Горло пересохло, а дыхание стало прерывистым.
Я не хотела спасать Андреса, но и смотреть на его истязания было тяжело.
Яркая вспышка света заставила меня отвлечься, даря шанс перевести взгляд. Не составило труда понять, что это за воронка.
Коридор Самайна. Пульс ускорился, руки задрожали, а на глазах вдруг выступили слезы. Стойкость и мучительная выносливость покинули меня, сердце сжалось, а на душу навалилась тяжесть всего мира.
Сквозь пелену пережитого ужаса я смотрела, как в храм входит мужчина, без которого уже не могла жить.