До сих пор не верилось, что мы справились…
— Кровинушка моя, выдыхай, — усмехнулся вампир, — я слишком хорошо знаю храм, когда открылись двери наш пушистик был уже высоко и его никто не мог заметить.
— К тому же, оглядываться в открытую и смотреть на потолок при входе считается дурным тоном, — добавил Дари.
— Но, что ещё важнее, заметив особо опасных белок Сорель сразу бы поднял тревогу, а не позволил зверькам уйти, — заверил Валентин.
Мысленно представив, как советник с серьёзным лицом отдаёт страже приказ перехватить в саду белку с отмычками и стрижа, которого оседлал паук, едва сдержала смех.
— Полагаю, таких белочек местные маги ещё не ловили, — хмыкнул Дари. — Кстати, Мигель отчитался, что зверьки только что обменяли отмычки на новую порцию орехов. Можешь развеивать управляющее плетение.
— Может… подождём ещё немного? — засомневалась. — Вдруг…
— Амира, ты едва стоишь на ногах, — отрезал Валентин. — Развеивай заклинание, пока тебя не накрыло откатом.
Попрощавшись с белками, перерезала связывающие нас нити, и в этот же миг по храму разлился гулкий голос императора. Он рассказывал гостям старую легенду о возникновении Аллеи королей и Истинной правящей династии.
Я знала эту историю. Семь тысяч лет назад Белый дракон, один из Богов-основателей нашего мира, влюбился в эльфийку и отрёкся ради неё от бессмертия. Боги приняли эту жертву, но при условии, что потомки Избранницы и Белого дракона станут вечными стражами этого мира и будут оберегать простых смертных.
"Так возникла Солнцеликая династия, правящая с тех самых пор Навьеррой. Считалось, если погибнет последний потомок Белого дракона и на престол взойдёт маг из другого Рода, мир утонет во тьме. Во избежание этого и была создана Аллея королей, позволяющая отследить всех наследников, включая бастардов.
— Так и было, — подтвердил Валентин, — я свидетель.
Точно… Совсем забыла, что прадедушка старше Избранницы и всей правящей династии, а систему Аллеи создавал его друг.
В отличие от скульптора, работавшего над дворцом, он сумел найти баланс между роскошью и элегантностью. Красота храма не давила. Она очаровывала с первой секунды, не позволяя отвести взгляда от изящного, практически невесомого кружева лепнины и нежнейших витражей.
Авэлино отказался от классических картин, изображающих напряжённые моменты истории и драматичных оттенков, отдав предпочтение мягким природным цветам.