Понятия не имею, откуда во мне столько наглости, но в качестве демонстрации намерений я высовываю из-под одеяла ногу, открывая бедро гораздо больше положенного. Стражи резко отворачиваюсь, внезапно заинтересовавшись видом за окном, книжным шкафом и ровным белым потолком.
– У тебя десять минут на сборы, – цедит сквозь зубы дерзкий страж и первым выходит в коридор. Его коллеги идут следом, а я медленно выдыхаю.
– Ловко ты их.
Я чуть не взвизгиваю, когда слышу бархатистый голос Саймона, который невесть когда оказывается на подоконнике.
– Гаргулья срань! Нельзя так тихо подкрадываться!
Оборотень поднимает бровь.
– Кроха, подкрадываться громко не имеет смысла.
Я медленно выдыхаю. Злиться на Саймона не получается, да и я, честно сказать, была безумно рада его видеть.
– Что ты делаешь? Они могли тебя заметить.
– Эти вряд ли. Я был тут полночи. Лучше расскажи, что вчера было. Я искал тебя, не нашёл. Снова вляпалась во что-то? Девчонки суетились сильно, но я не понял толком, что случилось.
И тут я вспоминаю детали минувшего дня.
– Зачем ты написал ту записку?
Кот хмурится.
– Какую?
– Про то, что у меня опасно. Что нужно идти к кабинету нейромагии и в подсобку.
Казалось, что нахмуриться сильнее невозможно, но Саймон преуспевает.
– Ты… с ними заодно был?
Оборотень резко выпрямляется и вскидывает подбородок. Он выглядит так, будто я ему пощёчину влепила.
Некоторое время мы молчим, после чего Саймон уточняет:
– В этой записке я обещал тебе угощение?
– Кажется, да.
– Ясно, – Саймон опускает голову. – Это письмо действительно писал я. Но не тебе, а Альмире. Тенгер давно в курсе, что запрет нарушается и пробовал разные методы прекратить интимные встречи. Я нашёл то место и позвал туда Альмиру, когда почуял, что меня вот-вот схватят за хвост.
Какое странное чувство. Я одновременно чувствую, как с плеч будто сваливается тяжеленный камень, оттого что Саймон мне не враг на самом деле, и в то же время захлёбываюсь злостью, ведь из-за этой дряни меня могли убить.
– Нужно будет доложить Тенгеру, – с неохотой заявляет Саймон.
– Про Альмиру? – пугаюсь я.
– Да. Если хочешь, я сам.
– Думаешь, стоит? Ей же влетит сильно. И тебе тоже. Про ваши вылазки станет известно. Там внесение в личное дело и дополнительные часы отработки.
– Я смотрю, кто-то поднатаскался в правилах и законах, – ухмыляется Саймон. – Но с ней всё равно лучше не секретничать. Подружка она так себе.
– Как-нибудь я это переживу, – усмехаюсь я.