Он снова целует, прижимает меня к груди, а после плавно перекатывается на спину, так, что я оказываюсь сверху, упираясь ладонями в хорошо развитые грудные мышцы. Непривычно. Странно. Даже немного пугающе…
– Я знаю, как вернуть тебе чувство контроля своей жизни, – улыбается он. – Будем делать то, что хочешь ты.
Глава 31. Сопротивление себе
– Т-ты… о чём? – хмурюсь я. – В каком смысле?
– В прямом, – Ал гладит меня по щеке. – Все здесь убеждены, что я имею куда больше прав на Анион, чем кто-либо другой. И я положу империю к твоим ногам.
– Девушка, – отвожу взгляд. Признаваться стыдно.
– Что за девушка?"
"– Одна из этих. Дракониц. Наговорила мне гадостей, сказала, что женой твоей будет.
– А ты расстроилась и убежала? – Тенгер поднимает бровь.
– Нет. Наорала на неё. А она обратилась и собралась меня убить, – я зажмуриваюсь, прижимаюсь щекой к горячей коже и слушаю стук его сердца. – Ведь если меня не будет, ты выберешь кого-то поприличнее и более подходящего.
– Дурацкий сон, но узнаю Фредерика. Он любит играть на ревности, поддевать за живое. Не смог сделать этого с тобой и решил сыграть на страхе.
– Зря он так, – фыркаю я. – Я бы психанула куда сильнее, если бы увидела, как ты с кем-то из них спишь.
– Не, ты бы сразу поняла, что это сон.
Я поднимаю голову и смотрю в золотистые глаза дракона.
– Я убью тебя, если будешь изменять. И плевать мне император ты или ещё кто.
– Рад знать, что от твоей руки я не умру, – усмехается он. – По крайней мере, не по этой причине.
– Я серьёзно, Ал, – выпрямляюсь чтобы оказаться как можно ближе к его лицу. – Придушу обоих. Нет, её я сожгу, я же стану драконом.
– Самым прекрасным из драконов, – скалится подлец.
– Ты думаешь это шутки?! – возмущаюсь я, сдавливая пальцами его горло.
– Тебе не придётся, шпилька, – хрипло смеётся он, гладя меня по бедру и плечу. После переводит одну из рук на грудь, накрывая ладонью сердце, игнорируя, что я, вообще-то, показываю серьёзность своих угроз. –Ты и сама это знаешь.
Проклятье, конечно, я знаю. И он тоже, что я никогда бы не поступила так. Поэтому Ал не винит меня за случившееся в академии, поэтому принимает и позволяет прожить эту боль.