Но от состояния полузабытья не остается и следа, когда Леся, встрепенувшись, начинает активнее ерзать в моих объятиях. Реагирую на нее еще острее.
Замри, мать твою, просто замри. Иначе я за свой организм не ручаюсь. Он сейчас живет по собственным правилам, отдельно от мозга.
- Давно так не высыпался, - тяну с сожалением. С удовольствием еще бы с кудряшкой полежал.
Тепло, хорошо и пахнет вкусно. Еще бы не возбуждала движениями соблазнительными – цены бы ей не было. Сон как рукой снимает.
- Прекрати, - хрипло прошу.
Но мелкая засранка, как обычно, не слушается. И дико хочется ее наказать. С особой нежностью. Все, конец, остатки мозгов утекают. Туда, где в меня настойчиво толкается упругий зад. Уверен, что мелкая дурочка делает это не намеренно, но не то время суток она выбрала и неудачный момент для того, чтобы испытывать мою выдержку.
Сделав вдох, я твердо намерен наорать на Лесю. До очередного толчка, после которого она наконец замирает. Но шлагбаум сносит, и никакой силы духа не хватает, чтобы затормозить и отпустить ее.
Отодвинув носом спутанные кудри, добираюсь до тонкой шейки и целую бархатную кожу.
Леся не шелохнется и, кажется, даже не дышит. Таким образом, дает мне полную свободу действий. И я охотно пользуюсь ее покорностью.
- Девочка моя, - жарко выдыхаю и спускаюсь поцелуями к острой ключице.
Какая же Леся миниатюрная, хрупкая, как кукла. Еще и не двигается, укрепляя ассоциацию.
Обнаглев, разворачиваю свою «заблокированную» руку, которую так упорно прижимает к себе девочка, и обхватываю ладонью небольшое, идеального размера, по-девичьи упругое полушарие, сжимаю сквозь тонкую ткань, чувствуя, что на Лесе нет белья.
Я больше не целую Лесю. Это слово и на сотую долю не отражает того, что я в реальности делаю с ней. Пробую, ем, облизываю. Ухо, щеку, подбородок, шею. Каждый сантиметр кожи, до которого только могу дотянуться.
Не останавливаясь, ласкаю грудь, ощущая, как бешено колотится маленькое сердечко внутри. Как у загнанного кролика, угодившего в капкан.
- А вы… что делаете? – отмерев, дрожащим голосом шепчет она.
Разворачиваю чудную девочку, укладываю спиной на подушки, а сам нависаю сверху. Хочу видеть ее лицо, чтобы истинные эмоции прочитать. И усмехаюсь довольно. Пусть говорит, что угодно, но ее внешний вид выдает скрытые желания. Раскраснелась, тяжело дышит, губки покусывает.