Обнаженной! Ведь я без белья. Я спать собиралась, а не мужа соблазнять. Да и халат все прикрывал, а сейчас свисает безвольно где-то на уровне локтя.
- Алик, но ты… - постанываю сипло, чуть запрокинув голову.
Что «ты»? Разве мне есть, что возразить ему?
Несвободен? Конечно! Женат же… на мне.
- Умница, девочка, - жарко обдает дыханием грудь. Поднимается выше, целует в треугольник между ключицами. Играет по своим же правилам, а мне вдруг хочется обратиться к нему на «вы». Назло. Ослушаться, чтобы Алик продолжил… - Но поздно, - серьезно и непривычно хрипло произносит он.
Широкая ладонь, успокаивающе погладив мой подрагивающий животик, проскальзывает между нашими телами вверх. К груди. И ложится на полушарие, большим пальцем надавливая на острую вершинку, проступающую сквозь невесомый шелк. Ласкает, обводит по кругу – и вдруг сжимает между подушечек.
Яркая вспышка бьет в солнечное сплетение, электрической сетью проникает внутрь и распространяется по всему организму.
Забывшись, резко подаюсь вперед.
- Ай, больно, - морщусь я, но Алик одним движением фиксирует тумбу, возвращая на место, а меня ловит за талию.
- Что опять не так, беда? – обнимает меня бережно.
– Больно, - жалуюсь. - Я о выступ этот счесала себе всю по… - закашливаюсь, осекаясь, - поясницу, - смущенно отвожу взгляд.
Алик проглатывает смешок, но не может подавить улыбки. Мрачно свожу брови, но при этом таю от его искрящегося, теплого взгляда. Надуваю губы демонстративно и потираю спину недовольно.
- Ничего, муж и покарябанную любить будет, - ухмыльнувшись, Туманов упирается своим лбом в мой.
- Что? – вздрагиваю испуганно. – Я не понимаю ваших намеков. Говорите прямо, если есть что! – хмурюсь, приподнимая подбородок.
- Опять проштрафилась, - переводит серьезную беседу в игру. Цокает предупреждающе. Притягивает меня за талию, намереваясь наказать за «вы». Ладонями проводит по пояснице, нагло обхватывает пострадавшую попку, сжимает ягодицы.