— Есения, а ты что здесь делаешь? — в нескольких шагах от меня прозвучал его голос.
Я стояла, не оборачиваясь, вцепилась в ручку калитки и надеялась, что меня снова примут за мебель. Но нет.
Рус дошёл до нас, остановился, прошёлся по мне взглядом от самой макушки до пяток и придирчиво зациклился на спортивной сумке.
Я скосила глаза на супруга и увидела, как он медленно, словно перед хищным зверем, вытянул руку вперёд и сжал пальцы на ремне моей сумки.
— Думаю, тебе это уже не пригодится, — произнёс он низким хрипловатым голосом.
Я разжала пальцы и выпустила лямку из них.
— Лада, ты привезла документы? — поднял тяжёлый взгляд на девушку муж.
— Да, конечно. Вам прямо сейчас здесь их отдать или дойдём до кабинета? Вы все подпишите, я их заберу.
Рус замешкался. Я в этот момент медленно развернулась и пошла в направлении дома.
Я нервно обернулась и увидела, как Лада, цокая каблуками, шла за нами.
— Надеюсь, ты сможешь объяснить мне, что это все означает, — тихо на ухо сказал мне Рус и перехватил мой локоть поудобнее.
Когда мы дошли до дома и поднялись по ступеням, Лада замешкалась.
Но я не намерена была что-либо уступать, поэтому первой зашла в дом. И, присев на свой пуфик, стала стягивать кроссовки.
Я, молча и, не переводя взгляда на Ладу, обулась, медленно встала и пошла по коридору.
— Так давай быстро сюда документы и уезжай, — сказал нервный Рус, и шаги за спиной вновь зазвучали.
Я прошла чуть дальше кабинета.
Я не собиралась подслушивать.
Мимо коридора прошёл Тимур, остановился и замер, пристально посмотрел на меня, вскинул бровь.
— Шпионишь?
Я промолчала и сложила руки на груди."
"Но Тимур не посчитал моё молчание за признак недовольства и сделал несколько шагов вперёд.
— Кто к нему приехал?
Я продолжила молчать.
— Кто-то из партнёров или кто? — Тимур встал возле двери и приложился ухом к ней.
Я стояла и тяжело дышала, глядя на такое самоуправство от сына.
— Ну почему ты молчишь? — не выдержал Тимур первым.
Тимур качнулся с пятки на носок и вздохнул.
— Прости, пожалуйста, прости, пожалуйста, мам, я не должен был так говорить.
У меня слезы навернулись на глаза, потому что в самые патовые моменты Тимур всегда вот так вот поступал, приходил, просил прощения, шмыгал носом.