Выбираюсь из загребущих ручек, иду заваривать свежий успокаивающий чай для Леруши и слегка остыть:
— Я договорилась с тетей Анфисой. Они с мужем отвезут тебя в субботу.
— И что?
— А еще я узнала у Сергея Владимировича примерный распорядок Арсения на эти выходные. Так что вы с крестной сможете спланировать ваш маршрут, — выдыхаю и зажмуриваюсь.
Дочь, естественно, не специально, а по мотивам предыдущей встречи с Сергеем, интересуется:
— И чего тебе эти сведения стоили? Опять он намекал? Уговаривал, да, мам?
Возникший мгновение назад рядом Глеб сжимает меня за талию двумя руками.
Вздыхаю:
— То, чего он хочет — невозможно, о чем я ему и сообщила. Увы, голосу разума Сергей Владимирович не внемлет.
— Ну его к лешему, — пробурчала Лера, закусывая нервные переживания большим ломтем пиццы и рулетиком из баклажанов с грецкими орехами.
Согласно киваю и продолжаю планировать:
— Леруша, милая, у тебя есть два дня на решение всех твоих бюрократических вопросов с поступлением.
Устала я от него.
Поэтому печалюсь, выставляя на стол чайную пару для дочери, заварочник, креманки с вареньем, конфетами, печеньем и сухофруктами.
Малышка моя душераздирающе вздыхает:
— Мам, прости!
— Милая, ты здесь при чём? Ты не отвечаешь за действия других людей — запомни это, — нельзя упускать возможность напомнить, что выбор делает каждый сам.
В том числе и козлина Арсений. И не потому, что она какая-то не такая.
И пока мы с дочерью меланхолично жуем, что под руку попадет, и обжигаемся чаем, кое кто соображает и довольно быстро:
— Мы с Ариной, пожалуй, пойдем прогуляемся перед сном.
Вот не живётся же Глебу спокойно, а? Сидел бы тихо, гладил меня по спине и ниже, жевал пиццу, пил чай.
Но нет."
"— Конечно, маме нужно обязательно сменить обстановку и немножко расслабиться, — пробормотала дочь, не поднимая глаз от чашки.
Явно вспомнила, чем мы тут с ним занимались, когда она пришла ужинать.
Да, это фиаско, мать.
Глебу Максимовичу повторять два раза не надо. Меня тут же, после благословения, настойчиво отправили собираться.