Закутавшись плотнее в плащ, я наблюдала, как на втором этаже на балконе дома о чём-то разговаривают Эмбер и Томмали. Малыш Эм был уже на подходе, рожать она будет чуть раньше. А мне ещё месяц ждать свою малышку, а то и больше.
Мимо нас с визгом пронеслась ребятня. Мои многочисленные племянники гоняли мяч с детьми прислуги.
Это было так необычно для меня. Тут детей не делили по положению в обществе, играли всей гурьбой. Поймав одну из своих дочерей близняшек за подол платья, Ниори вытерла платком ей нос.
– До лета ещё далеко, милая, – сделала она замечание, – застёгивай плащ плотнее, чтобы не простыть.
Кивнув, девчушка рванула к остальным, только косички в воздухе взвились.
– А учить вы их когда будете? – поинтересовалась я. – Ведь возраст уже.
– Какой там возраст, – отмахнулась подруга, – я в их годы ракушки собирала, да бусики делала, чтобы на яблоки у торговцев обменять. У детей должно быть детство. Подрастут, поумнеют, остепенятся, тогда уж усажу за книги, а пока пусть носятся.
Согласно кивнув, я снова бросила взгляд на балкон.
"– Ниори, Сая бы позвать, – спохватилась я. – Эм мне что-то не нравится.
Привстав, я снова ощутила боль в спине. Закряхтев, схватилась за живот.
– Да, – протянула со знанием дела подруга. – у Сая сегодня будет сложный день.
Кажется, наша Крисс просится к мамочке и папочке.
Не успела я понять, о чём она, как Алеш уже летел со мной на руках к главному крыльцу.
Рожаю, наконец, поняла и испугалась.
Следующие несколько часов оказались сплошным мучением.
Наверное, поэтому мне было спокойно.
Чётко выполняя все её указания, я глубоко дышала и думала только о хорошем, не поддаваясь панике и стойко терпя боль.
Первые крики своей дочери, я, наверное, не забуду никогда.
Столько возмущения в них слышалось и беспомощности.
Через несколько минут родила и Эмбер: её сынишка всё больше молчал и с любопытством разглядывал комнату и своего отца, который, завернув его в пелёнки, уселся на пол рядом с кроватью жены и, кажется, шептал слова молитвы.
Скрипнула дверь, и в комнату вошёл бледный Каил. Увидя окровавленные простыни, валяющиеся на полу, он пошатнулся.
– Чего ты, сынок? – проворковала нянечка. – Хорошо всё с девочками твоими. Легко всё прошло.
– Легко! – выдавил он из себя. – Ты о чём, старушка, да она кричала.