Будучи сильным магом целителем в прошлом, я справлялась с тем, что жило внутри меня. Подавляла тьму. Но не сейчас. Сил не осталось.
Прошло ещё немного времени, и я услышала, как рядом кто-то встал. Хотя я прекрасно осознала, кто это.
Тихий скрип, и моё кресло с грохотом встало на колёса. Мне мгновенно стало легче дышать, но боль всё равно была настолько сильна, что поясница буквально горела огнём.
– Гордость, – тихо проворчал северянин. – Ты, княжна, не в том положении, чтобы дерзить мне. Запомни на будущее – вардам и герам не грубят.
– Не дождёшься, – прошипела я, чувствуя, как глаза застилают слёзы.
– Я через тьму, что окутывает тебя, даже чувств твоих не слышу. Ты хоть осознаешь, насколько опасно её так отпускать.
– Я прекрасно понимаю, что делаю, – мой голос дрогнул от непролитых слёз.
– Гордость, – повторил он, – откуда только в тебе её столько? Всего-то нужно сказать: ""Помогите, гер"", но ведь не скажешь, да?
– Нет, – одними губами ответила я.
– Ну и дурная, лежи раз нравиться. Больно тебе, пожалуй?
– Оставьте меня, – на выдохе шепнула я.
– Глупая женщина – это беда, глупая гордая женщина – это уже бедствие.
Я слышала, что он говорит, но испытывая такую муку, не улавливала суть его слов, отгоняя их от себя. Стараясь не шевелиться, лишь пропускала воздух в лёгкие и до боли прикусывала губу, чтобы не застонать в голос.
Минуты тянулись бесконечно долго.
В комнату вошёл кто-то из мужчин. Они обсуждали состояние казарм, конюшен, ещё чего-то, совсем не обращая внимания на меня. Я же слышала их речь с ярким акцентом: они словно намерено тянули гласные.
Снова глухой звук шагов и стук подноса о столешницу. Звон фарфоровых тарелок.
– Быстро, надеюсь, ядом не посыпано, – хмыкнул гер, обращаясь к кому-то. Я же уловила запах жареного мяса. – Иди на кухню. Если мне понравится твоя стряпня – останешься при своей работе, если нет – отправлю в свинарник кормить поросят.
– Княжна… – шепнула Роя.
– Я сказал, пошла вон, – рявкнул северянин.
Поднос снова тихо стукнул о деревянную поверхность стола, и кухарка вышла, тяжело шаркая ногами. Наверное, мне стоило сейчас обрадоваться, что никого не тронули, не изнасиловали, и не убили. Но внутри меня словно что-то сломалось.
Я чувствовала только боль и ничего более. При этом не понимала, что меня терзает больше: душевные муки или физические.