Это злило твоего отца. Кто же знал, что он избавится от надоевшей семьи. Чтоб его душа горела в муках.
– Ты могла рассказать и раньше, я бы не мучилась в неведенье столько лет, – пролепетала я, смахивая с ресниц непрошенные слёзы.
– Я винила себя, Амэлла. Не знаю, в чём моя вина, но я чувствую её. Твоя мама пыталась защитить меня. Она была старше, умнее и хитрее. Но всё закончилось её смертью. Я чувствую за собой вину. И я так хочу, чтобы ты была счастлива. Ты мне родная, Амэлла, и я люблю тебя также, как любила Амэрисс.
– Мой отец своё получил, – прошипела я.
– Да, этот княжеский выродок так желал сына, что изводил меня своим контролем. А после того, что случилось с тобой, у меня случались истерика за истерикой. Мой малыш так и не смог сделать вдох. А после я сделала свою утробу пустой. Я пила зелья. До сих пор удивляюсь, как этот малыш его обошёл. Знахарка говорит, что, видимо, у меня развивается маг жизни.
Просияв от таких новостей, я завистливо вздохнула.
– Надеюсь, северяне сдержат слово, и наша жизнь станет хоть чуточку лучше, – оптимистично произнесла я.
Мачеха засмеялась, тяжело, но искренне.
– Этот гер Каил, у него такой жуткий взгляд, – Мояла, украдкой взглянула на дверь. – Когда мы прибыли, знаешь, я молчать обо всём хотела. Насилия ведь не было, издевались, но тронуть так и не успели. Этот Риган, он, что сама смерть. Ветром между врагов скользил, я даже не поняла, как он убил. А глаза что сапфиры.
Злобой полыхают. И Амэлла, при нём и оружия-то не было: он им горло повыдёргивал.
Мояла умолкла и странно на меня посмотрела, словно обдумывала до конца откровенничать, или всё же укрыть что.
– Говори, матушка, не строй там тайны великие, – подтолкнула я её к дальнейшему рассказу. Она, правда. немного сбивчиво объяснялась, но оно и понятно в её состоянии.
Мояла скупо улыбнулась.
– Внимательная какая? – пробурчала она. – Ну, так слушай, подошёл ко мне гер этот.