Двустворчатая высокая дверь внутрь храма была приоткрыта, они зашли и остановились. Тонечка натянула на голову капюшон толстовки. Саша, которой нечего было натянуть, посмотрела по сторонам в поисках корзинки с платками, которые обычно ставят в храмах.
Корзинка оказалась в самом углу.
– Я пойду с батюшкой Серафимом поздороваюсь, – негромко сказала Тонечка. В пустом храме ее шепот был отчетливо слышен. – Вон там, в правом приделе Серафим Саровский. А ты посмотри, как купол расписан! Тут такие фрески!.. Глаз не оторвать!.
Тонечка торопливо пошла по правому приделу, шаги гулко отдавались от стен. В храме горели только лампады, и она представляла себе, что именно так здесь было в четырнадцатом веке – полутемно, гулко, и только лики отливают золотом, словно светятся сами по себе!..
Вдруг что-то с грохотом упало и покатилось.
Тонечка замерла. Ей стало страшно.
– Саша? – позвала она. – Ты где там?.. А?
Она оглянулась, но никакой Саши позади не было.
Тонечка сделала еще несколько шагов. Она изо всех сил прислушивалась, но ничего не было слышно, только звенела в ушах тишина.
Она оглядывалась по сторонам, вдруг споткнулась, потеряла равновесие и грохнулась на холодный плиточный пол – прямо на коленки!
Тонечка зашипела от боли и тут только поняла, что споткнулась… о человека! Тот лежал на полу, прямо посередине прохода, рука откинута.
– Саша! – закричала Тонечка изо всех сил.
Эхо заметалось по храму и пропало в вышине.
Послышались торопливые шаги, Тонечке показалось, что очень много, словно взвод солдат промчался, короткий вскрик, удар.
Тишина.
– Саша!
Кое-как Тонечка поднялась на ноги и, хромая, побежала к центральному проходу. Золотые лики провожали ее суровыми взглядами.
Саша Шумакова стояла на коленях, почти упершись лбом в стену. Платок съехал ей на глаза.
Тонечка подбежала и обеими руками стала тянуть ее за шиворот.
– Вставай! – в отчаянии повторяла она. – Вставай!
Саша неуверенно поднялась, держась рукой за высокий подсвечник.
– Что случилось?! Ты жива?!
– Жи…ва, – проговорила Саша, растерянно улыбаясь.
Тонечка повернула ее к себе. Левая бровь была рассечена, из нее капала кровь, очень обильно. Так показалось Тонечке.
– Там кто-то лежит, – вдруг вспомнила она. – Человек! Я о него споткнулась!.. Ты посиди, я сбегаю к нему.
– Я с тобой, – сказала Саша.
Тонечка поддерживала ее под локоть, кровь из раны капала Саше на щеку, на платок, стекала по белой куртке.