Но там только ребёнок с синяком на пол-лица и три девушки, которые пытаются хоть как-то помочь Оксане.
Глава 17.
Не уберёг, не сохранил, не защитил. С@ка! Можно было бы зверем выть, я бы выл. Каждую рану вылизал, если бы это помогло, залечило страшные следы моих ошибок. Именно моих. Потому что. если бы их не было, Оксану просто не смогли бы забрать. Это я допустил, что её кто-то тронул.
Пока сердце рвется от боли и паники, разум холодно фиксирует мелкие детали. Били, как придётся, словно срывали злость. Отец бил умело.
Тяну руки к ней, но на мне виснет мальчишка, не давая взять Оксану на руки. Я в ярости смотрю на мальца, который видимо или безумный, или верит в своё бессмертие, раз решил, у меня на руках виснуть.
— Нельзя её трогать. — Говорит он.
— Раны только-только подзатянулись. Возьмёшь на руки, одеждой всё посдираешь заново.
— И ещё… Видишь? Даже под рисунком виден огромный синяк. — Показывает мне та, что постарше, на бок Оксаны, где под татуировкой тигра наливается огромный след удара. — Если ударом повредили рёбра, лучше её не сгибать, иначе смещение или, не приведи небо, лёгкое повредим. Иначе бы мы её давно уже переложили…
Только сейчас обращаю внимание на то, на чём лежит Оксана.
— Кадер совсем обезумел. Ничего в душе не осталось. Ни совести, ни страха. Одна зависть к сестре! — всхлипывает кто-то сбоку."
"Разворачиваюсь и вижу в стороне женщину. Молодая она или нет разобрать трудно, она пытается всё время прятать лицо, а здесь и освещения почти нет. Лампа — фонарь стоит рядом с Оксаной, и ту, наверное, эти девушки принесли. Кто они, мне сейчас не важно. Важно, что они помогали Оксане, и правильно меня остановили.
— Я пыталась остановить Кадера, решила дяде позвонить. Но он отобрал телефон, а меня велел запереть. Слушать меня здесь никто не станет, я только сегодня от мужа ушла. А жена и сын дяди давно считают здесь всё своим и моему возвращению не обрадовались. — Тихо говорит та, которая показала ещё одну травму Оксаны. — Хорошо, что у Фирузы давно уже тайком сделаны запасные ключи от всех замков в доме.
— Как только мать с братом уехали мы сюда. — Кивнула младшая.