Все то время, что мы с Юджином спускались со старого крыльца и пересекали двор, ступая по старой заросшей дорожке из серого камня, я старалась держать лицо и выглядеть спокойно.
Юджин тоже молчал.
Мы вышли на дорогу, которая вела к Брайтмуру, прошли несколько шагов, и я спросила:
— Ты знаешь, где живет врач? — голос немного дрожал от волнения и отчаянных попыток не срывать зло на Юджине.
Юджин, идущий со мной в ногу по пыльной узкой дорожке и частично по высокой траве, дернулся.
— Да, все знают. Но, леди, у него дорого! Он за прием берет — тридцать медяков! И…
— Что — и?
— И он не будет неблагих лечить.
— Посмотрим.
Деньги обычно могут многое решить. К дому, где жил доктор, идти пришлось через весь город. Он только-только просыпался: открывались лавки, выходили из домов первые прохожие: одетые в костюмы и рабочие робы мужчины, женщины в платьях разной степени дороговизны и изысканности (до столичных, насколько я успела оценить, им было далеко, но здесь тоже старались не отставать до моды), вездесущие гоняющие мяч мальчишки.
Я то и дело ловила на себе заинтересованные взгляды. Иногда — дружелюбные, иногда довольно откровенные, мужские, иногда — по-женски завистливые, все-таки Ивари была невероятной красавицей и ее нежнейшее платье из тонкого шифона выделялось среди одежды остальных горожан.
Я не сразу заметила, что взгляды горожан, когда те замечали Юджина, становились совсем другими: брезгливыми, неприязненными и открыто агрессивными.
Кто-то из шастающих по улице детей даже попытался бросить в него комок грязи.
Юджин едва уловимым движением увернулся, рыкнул, глаза блеснули — и он тут же втянул голову в плечи, затравлено заозиравшись. Побоялся выйти из себя? Или что это приравняют к использованию магии?"
"Я огляделась, бросила на детей строгий взгляд и потянула Юджина вперед. Чем дольше мы шли по городу — тем сложнее мне было. То, как смотрели на Юджина… Не говоря уже о шепотках, которые то и дело долетали до моих ушей.
“Вернулся!”
“Что он тут делает?”
“Отродье!”
— Отродье, отродье! — тут же радостно подхватили бегущие по улице мальчишки, которые катили перед собой деревянное колесо, толкая его палкой.
Юджин, довольно высокий, умудрился ссутулиться так, что казался даже ниже меня. Его лохмотья, которые не казались странными в приюте, здесь, на улицах города, делали ситуацию только хуже.
Я сжала зубы.
— Сюда, леди!
Юджин потянулся, как будто хотел тронуть меня за рукав, но передумал. Сжав его предплечье, я огляделась.