Она была напугана его состоянием и уже не считала хорошей идеей отдать родного человека в руки целителя, но утром, Поля переменила своё мнение. Отец посвежел, появился задорный блеск в глазах и желание двигаться, что-то делать.
— Доча, раз уж мы здесь, давай-ка съездим на твои земли!
— Но, папа, дорога туда и обратно займёт у нас как минимум неделю.
— Ты говорила, что вы с магом не торопились.
— Да, господин Огневой…
Отец насмешливо посмотрел на неё и хмыкнул:
— Ты его так величаешь, что меня всё сильнее разбирает желание посмотреть на него.
Полина смутилась:
— Тут так принято, папа. Имя знают только очень близкие люди…
— А ты, значит, не близка ему?
— Папа! Здесь все должны соблюдать определенные приличия и мне это нравится!
«Потому что не любишь!» — мысленно ответил ей отец и оставалось ему понять, чего же дочь вцепилась в первого встречного.
А может потому, что это именно первый? Жена не давала дочери свободы в детстве и в школе, воспитывая из девочки мастерицу на все руки, а он захотел получить наследницу своих дел и настоял на юридическом факультете.
Малышка выучилась с отличием, но не вписалась в коллектив зубастой и деятельной молодёжи. Все весело проводили время, а она оставалась в стороне. Когда закончила, положила диплом на стол и уехала жить в оставшуюся от бабушки квартиру.
— Ну, молчу, молчу, — поднимая руки вверх, натужно засмеялся помолодевший Аркадий. Спорить с дочерью он не будет. Один раз заставил сделать по-своему и жалеет.
Они наняли повозку, вернулись в пещеру и вывезли из неё все собранные Полиной вещи. Единственное, что девушка оставила в пещере, это хрустальную каплю эльфа. Она оставила её в дальнем закутке, опасаясь брать с собой этот артефакт.
Отец Поли занял место кучера, а дочка расположилась позади, зажатая сумками и коробками. Ехали они ровно столько, сколько позволяла выносливость животных. Свою лошадь Полина забрала из конюшни, а вторую они с отцом арендовали там же.
Торопились, лишний раз нигде не задерживались, выезжали с рассветом, с темнотой останавливались на ночлег.
На Земле всё время некогда было, зато теперь… она рассказывала, но говорить было не о чем: делала украшения, ездила за город и делилась с людьми впечатлениями. Одна. Всегда одна.