Генеральша желала посмотреть мир, генерал худел от злости, а Полина и её люди наедали лица и вдохновлённо планировали великие дела. За разговорами обо всём на свете потихоньку все сошлись ближе.
Господин Сундуков стал по старинному обычаю Вилантием свет Пашеновичем, баронет Ярый превратился в Мишеньку, а эльф… мысленно Полина звала его, как угодно, но вслух только чопорно — Лилиане! И было с ним трудно. Капризный, недоверчивый, неприятный наследник клана Луны, с которым приходилось обращаться, как с тухлым яйцом.
Как-то вечером, когда погода выдалась на удивление жаркая и вся компания на ночь расположилась на опушке, Вилантий свет Пашенович под светом звёзд отстранённо пояснил вновь раздражённой на эльфа Полине, что может чувствовать молодой нелюдь в человеческом обществе после недавней войны.
Чужой среди людей, внезапно лишённый понятного будущего, не понимающий толком, куда он едет и что ему ждать.
Сейчас его задачей было приглядеть за Полиной, той, кто пусть невольно, но лишил его атрибута власти. Она должна жить, пока опытные в разных делах взрослые не придумают, что делать дальше. И если бы он был уверен, что «взрослые» что-то придумают, то ему было бы легче, но они же там все друг против друга интригуют, да ещё и родовой артефакт настолько древний, что вряд ли кто-то знает все его возможности!
Дорога затягивалась.
Княжонка изо всех сил тормозила кортеж, заезжая во все попутные и не очень города, отчаянно не желая ехать в своё захолустье. Все делали вид, что не слышат, как она кричит, что насиделась взаперти под отцовой пятой и не хочет больше жить в клетке.
Полина не очень понимала о какой клетке идёт речь. Томаш ни в чем не ограничивал её, а его имение было не меньше владений тятеньки княжны. И если в лесу девушка вынуждена была подчиняться отцу с матерью, то в графстве она стала полновластной хозяйкой и по мнению Поли дел там было невпроворот.
— Жалко её, — неожиданно признался Мишенька. — Такой, как она, на балах бы блистать!
Поля подавилась чаем.