От того ли, что боялся сморгнуть, от возможности впервые почувствовать нежность собственной грозной магической энергии, или от того, что увидел, понял, какой может быть женская красота, когда она идёт от сердца, от наполненной светлыми эмоциями души. И стало до невозможного очевидно, что нет, не было и не будет для него желаннее женщины, чем баронесса.
Он не мог пошевелиться и любовался, боясь оторвать взгляд. Было невыносимо сладко, томно и хорошо. Душа тянулась к ней, но ноги словно приросли к земле, и не было сил сдвинуться с места.
Как же так получилось… почему раньше он не замечал особенной красоты Полины?
Баронесса увлекла его идеей о создании армии, потом поразила его подходом к делам, после он считал, что она интересная, умная, деловая… пришло уважение… ему было неловко часто ездить к ней, но без неё скучал. Ему необходимо было её одобрение и её удивлённое «Ого!» в ответ на его мысли.
Однажды он подумал, а не приударить ли за ней? И понял, что «приударить» — значит унизить её, опошлить их отношения.
И как же быть теперь, когда вышибло дух от увиденного?
Но вот, ветер погнал тучи дальше и солнышко скрылось, а перед Томашем вновь стояла обычная девушка… или нет? Он отмер и подошёл, приветствуя хозяйку и счетовода.
— Тогда что же? — с тревогой в глазах продолжала свой маленький допрос Полина.
А он пристально разглядывал её, нисколечко не смущаясь, и это уже было бесцеремонно.
— Что вы молчите? И перестаньте смотреть на меня! — велела она, воинственно приподняв голову, а после неожиданно жалобно попросила: — Если я испачкалась, то скажите прямо!
— Нет, вы не испачкались, — задумчиво произнёс мужчина, с жадностью следя за сменой выражения лица девушки.
— Только сейчас заметили? — буркнула Полина и отступила.
— Да.
Она спросила в шутку, не подумав, и не ждала ответа, а он…"
"Вопрос походил на заигрывание, а этого Поля никак не могла допустить. Она хорошо помнила, какими взглядами на балу дамы провожали генерала, и это были очень красивые дамы, а она… она милая.
Всего лишь милая и интересная, к тому же сейчас её кожа загорела, что считается вульгарным; волосы выгорели, и один ребёнок счёл её почему-то седой. Глупо обижаться на дитя, тем более тёплый русый и седой даже не близки, но его искреннее восклицание ранило Полину.