Лучше десять ножевых, чем один ее контрольный глаза в глаза…
– Рэм, пожалуйста, – отползает Лерка, прикрываясь подушкой.
– Нет, – обрываю ее холодно.
– Я правда беременная, – воет она белугой.
– Отлично, – пристегиваю браслет к ее запястью и затягиваю. – Передам Артему, прежде, чем отрежу ему яйца, что он мог стать отцом.
Вижу, как кровь моментально отливает от лица непутевой и она замолкает. Думала, не узнаю? До чего же тупая.
Сдергиваю ее за руку с кровати и тащу к батарее. Перекидываю цепочку через трубу и застегиваю второй браслет на другой руке.
Вот так. Лиса в капкане. Придется перегрызть обе руки, чтобы сбежать. А то, мало ли, одной она, может, и пожертвовала бы. Двумя вряд ли. Иначе в экран тыкать будет нечем.
– Советую тебе помолиться. Только не громко, иначе я не уверен, что ты успеешь отмолить все грехи. – усмехаюсь невесело и, вырубив умную колонку из розетки, выключаю свет и выхожу из комнаты.
Пусть немного посидит, подумает. Может, вспомнит чего интересного. А я потом решу, что с ней делать.
Не хочу, чтобы она смотрела на меня, как на маньяка какого-то.
Выхожу из квартиры, выключив свет и закрыв дверь на ключ.
Выбежав из подъезда, озираюсь и набираю Алису. Успевает пройти гудок и тут же сбрасывает.
Рычу, запрыгивая в машину. Алиса, ну как же так? Я же… твой весь уже. А ты готова поверить какой-то блядине.
Выезжаю со двора и еду в ту сторону, куда по моим соображениям могла пойти Алиса.
Такси вряд ли бы успело приехать. Для трамваев поздновато, но стоит проверить.
Спустя несколько минут вижу знакомую фигуру, одиноко бредущую вдоль шоссе по тротуару. Красное платье и яркую рыжую копну кудрей видно издалека и я даже шиплю от осознания того, что она так безрассудно поступает, гуляя ночью без охраны.
Паркуюсь на обочине и выскакиваю из машины. Молча бегу к ней. Хватаю за руку, разворачивая к себе лицом.
– Пусти меня! – визжит Алиса так громко, что я одергиваю руки и поднимаю ладонями вперед. Ощущение, что если я прикоснусь к ней снова, то у нее начнется настоящая истерика.
Стоим друг напротив друга. Молчим. Вижу, что плакала. От туши не осталось и следа.
– Алиса, – зову тихо.
– Замолчи! – выдыхает она устало. – Я не хочу.
– Что?
– Говорить. Видеть. Чувствовать. Просто уходи. – трет она переносицу.
– Я тебя люблю, – выдыхаю слова, которые не говорил, кажется, никому и никогда уже лет двадцать.
– Не надо, – усмехается Алиса с горечью в голосе.
– Да не мой это ребенок! – рычу.