“Ну и что, что молодой, зато вон какой живущой, небось в постели ураган!” – про курьера, что забирает биоматериал в лабораторию и моложе меня лет на десять. Который кадрится, кажется, ко всему, что движется.
“Ну, подумаешь, – женат! Зато главврач!” И так далее.
Тяжело вздыхаю.
И каждый претендент из уст Нины Ивановны сразу же получает и кнута, и пряника. Только почему-то это “но зато” у меня вызывает лишь ощущение безнадеги.
Мне бы со своими проблемами справиться.
“Нет, мужик нужен в доме.” – упрямо повторяет она, если вдруг зацепимся с ней языками.
Бандюган, зато щедрый…
Мусолю эту фразу у себя в голове, покачиваясь на кресле. Сразу раскусила Нина Ивановна моего ухажера. С первого взгляда, не то, что я. А ведь я же слышала, как он говорил с помощником о своей жене."
"Я не знаю, что должно было произойти, что он так на нее злится. И должно ли было что-то происходить. Может, она просто надоела ему, например? Или стала непривлекательной в его глазах? Есть ли для таких людей граница? Или он постоянно играет в кошки-мышки с окружающими?
Когда он появляется рядом, я кожей чувствую, что он опасный.
Так что, Рэм – тоже не вариант. Хотя, признаться честно, его напор очень впечатляет. Чувствуется – самец.
Стараюсь весь оставшийся день максимально себя занять, чтобы не думать ни о чем, отвлекающем от работы. Но ночью, когда суета в отделении сходит на ноль, я ложусь отдохнуть и разглядываю в темноте своего кабинета огромную корзину цветов на фоне окна, непроизвольно возвращаясь воспоминаниями к образу ""небедного художника"" и терзая себя вопросом, почему он не стал меня останавливать.
В эту смену дежурство выдалось относительно спокойным. Я даже умудрилась проспать практически всю ночь. Уже под утро у первородящей внезапно отошли воды и медсестра разбудила меня.
В восемь, в пересменку, мне на телефон пришло сообщение с незнакомого номера.