Тогда, как считают те же авторы, в Президиуме ЦК югославский вопрос обсуждался ещё довольно вяло, и эта «вялость объяснялась позицией МИДа, который, несмотря на даваемые поручения, «аппетита», как выражался Л.М.Каганович, к нему не проявлял». Это прежде всего относилось к самому В.М. Молотову, а через него и ко всем его близким подчинённым, которые вносили «предложения в неудобоваримом виде» либо вообще затягивали их внесение».
Одновременно летом 1953 года произошёл сдвиг и в решении австрийского вопроса, правда, как справедливо утверждает профессор Н.
Н.Платошкин[613], ценой односторонних уступок с советской стороны. Так, в уже июне 1953 года были разделены функции Верховного комиссара и главкома Центральной группы советских оккупационных войск. На первую должность был назначен кадровый разведчик и дипломат генерал-лейтенант Иван Иванович Ильичёв, а на вторую — генерал армии Сергей Семёнович Бирюзов.
Затем в июле 1953 года был отменён постоянный демаркационный контроль между советской и западной оккупационными зонами, снята цензура в советской зоне оккупации и т. д. В результате западные державы выразили готовность снять с повестки дня так называемый «ограниченный договор» от марта 1952 года и вернуться к прежнему договору, который был практически согласован в мае 1949 года."
"Между тем 27 июля 1953 года во многом благодаря совместным усилиям Москвы и Вашингтона в Пханмунджоме было подписано соглашение о прекращении огня на Корейском полуострове, которое де-факто положило конец Корейской войне и сохранило статус-кво, сложившееся там после прекращения активных боевых действий в июле 1951 года.
Первоначально этот документ был подписан только двумя участниками переговоров: главой северокорейской делегации, начальником штаба Корейской народной армии генералом Нам Иром и главой делегации ооновской войск генералом Уильямом Кларком Харрисоном, поскольку глава южнокорейской делегации генерал Чхве Док Син, несмотря на жёсткое давление американской стороны, по прямому указанию Сеула отказался подписать этот документ[614].
Это очень небольшое соглашение состояло из преамбулы, пяти статей и отдельного приложения.
