Кроме того, от имени советского правительства были посланы официальные ноты правительствам Великобритании, Франции и Израиля, в которых подчёркивалась готовность Советского Союза ради восстановления мира «сокрушить агрессоров путём использования силы», не останавливаясь перед угрозой «применения оружия массового поражения». Кроме того, в послании Н.А. Булганина израильскому премьер-министру Д. Бен-Гуриону было сказано, что советское правительство отзывает своего посла Александра Никитича Абрамова, поскольку «само существование Израиля как государства» находится под угрозой из-за «его преступных действий».
Американская администрация тоже решительно осудила действия Парижа и Лондона, поскольку: во-первых, эта агрессия была предпринята без ведома Вашингтона и других союзников по НАТО, чем был нарушен союзнический долг этих держав перед всеми участниками альянса; во-вторых, американская администрация вообще очень скептически оценивала силовые манёвры своих европейских союзников, считая их остатками старых колониальных амбиций; в-третьих, Вашингтон стремился приобрести в Ближневосточном регионе как можно больше партнёров среди арабских государств, а поскольку все они осудили агрессию против Египта, то США не рискнули оказаться в стане их врагов; наконец, в-четвёртых, США резонно опасались, что агрессия против Египта даст повод Советскому Союзу для вмешательства в ближневосточные дела, где до сих пор советское присутствие было очень незначительным.
Кроме того, президент Д. Эйзенхауэр, вынужденный из-за тяжёлой болезни Дж. Даллеса лично разруливать Суэцкий кризис на его последнем этапе, как довольно опытный вояка крайне скептически оценивал план операции «Мушкетёр» и первые шаги по его реализации.
Тем не менее Вашингтон решительно высказался против всех предложений Москвы и предупредил её о своём крайне отрицательном отношении к идее направления в регион советских добровольцев и военспецов.