Но она моя дочь! Единственная, любимая! Я пытался лечить девочку, но ничего не получилось. Я виноват лишь в том, что защищал своего ребенка!»
– И кто-то же насиловал детей! – справедливо заметила Людмила. – Каким образом десятилетка может справиться, скажем, с восьмиклассницей?
– Я тоже спросил об этом Фурыкина, – вздохнул Вадим. – И знаешь, что тот мне ответил? «На данную тему я говорить не стану! Я здесь ни при чем. Думал, Алене надоест убивать и она остановится. Но есть вещи, которые обсуждать я не буду никогда».
– Если в его словах есть хоть доля правды, девочку необходимо запереть в психиатрической лечебнице. Навсегда! – запальчиво воскликнула Людмила.
– У закона в данном случае руки коротки, – вздохнул Филиппов.
– Ты обязан хоть что-нибудь сделать, – насела на него жена.
– Подумаю, – пообещал тот. – Понимаешь, Алена ведь не родная дочь Фурыкина, он ее удочерил, женившись на Светлане. Так что мне слабо верится, что любовь отчима к падчерице столь велика.
Дня через два после этого разговора, где-то около полудня, в квартиру Филипповых позвонила женщина.
– Ищете кого? – спросила жена следователя, отперев замок.
– Меня зовут Светлана, – представилась незваная гостья, – обратиться к вам мне посоветовала Евгения Леонидовна.
– Входите, – предложила Людмила Николаевна.
Супруга Вадима Петровича обожала драгоценности, но ее никогда не привлекали изделия, свободно продававшиеся в ювелирных магазинах тех лет: массивные золотые кольца с ярко-красными камнями или цепи, похожие на якорные.
Но едва Светлана вынула из сумки небольшую коробочку и открыла ее, у Людмилы из головы вымело все мысли, кроме одной: она захотела приобрести это волшебной красоты кольцо за любую сумму.
– Сколько вы хотите? – прошептала жена следователя.
– Оно очень дорогое, – нервно ответила Светлана.